Великолепие - Бренда Джойс

— Не решаюсь даже спросить, из чего еще состоит образование. — Князь удивленно поднял брови.

— Вас забавляет мой энтузиазм?

— Ничуть!

— Образование состоит также из развития субъективного мышления, умения творчески воспринимать новые, смелые идеи, — увлеченно продолжила Кэролайн.

— Теперь я уверен: вы именно тот человек, который должен пересмотреть программу обучения Кати. У Кэролайн радостно заблестели глаза.

— Я считаю ваши слова комплиментом.

— Они — чистая правда.

Кэролайн воодушевилась еще больше.

— Мы будем ходить в театр, а потом обсуждать спектакли. Сочинения научат Катю излагать собственную точку зрения. Возможно, мы даже вместе напишем сценарий рождественского представления. И еще я хочу, чтобы она вела дневник. Это развивает способность выражать свое мнение. Вам это не нравится?

— Напротив. Все ваши идеи кажутся мне чрезвычайно интересными. У меня нет никаких возражений против ваших поправок к программе обучения Кати. При условии, что вы позволите ей продолжить также изучать традиционные дисциплины. Например, я хочу, чтобы она изучала латынь.

Кэролайн вздохнула с облегчением.

— Я с вами полностью согласна. Изучив латынь, она приобщится к великолепным образцам литературы.

— Надеюсь, моя дочь тоже прочтет трактат Питера Абеляра в возрасте одиннадцати лет, — усмехнулся князь.

Кэролайн заметила, что он внезапно помрачнел. Может, вспомнил недавний разговор с женой? Боже, неужели Катя действительно не его дочь? Ведь князь всегда говорит о ней «моя дочь»!

Он подошел к шкафчику и налил себе рюмку водки. Кэролайн засмотрелась на него: князь был необычайно красив во фраке и атласных брюках. Чему удивляться? При его физических данных он выглядел бы красавцем в любом одеянии, даже в римской тоге. Северьянов посмотрел на нее через плечо, и Кэролайн поспешно отвела взгляд. «Не забывай, что ты — компаньонка, и тебя должна интересовать только Катя, — сказала она себе и подумала:

— Кого я пытаюсь обмануть?»

— Не хотите ли присоединиться ко мне? — спросил он.

— С удовольствием.

Князь наполнил вторую рюмку и подал ей.

— То, что вы узнали сегодня, не должно выйти за пределы этой комнаты.

Она кивнула. Ей хотелось спросить, правда ли это, но его слова были косвенным ответом на этот вопрос, и Кэролайн не стала проявлять праздного любопытства.

— Я искренне сожалею, что нечаянно подслушала разговор между вами и вашей женой, не предназначенный для чужих ушей.

Князь молча поглядывал на нее поверх рюмки.

Кэролайн залпом выпила водку.

— Наверное, мне пора идти. — Она поставила рюмку на столик.

— Не уходите, — попросил он. Кэролайн замерла.

— Это правда, — сказал князь и задумался, видимо, о прошлом.

— Но вы любите ее, — прошептала Кэролайн.

— Я полюбил Катю с момента появления ее на свет. Я никогда в жизни не видел никого красивее этого крошечного драгоценного существа.

Кэролайн боялась пошевелиться. Почему он так раскрывает перед ней душу?

— О том, что Катя — не моя дочь, я узнал только шесть месяцев спустя, а к тому времени было слишком поздно. — Князь выпил водку и поставил пустую рюмку на стол.

Кэролайн сразу поняла, для чего именно было слишком поздно. Он уже не мог разлюбить девочку. У Кэролайн защемило сердце от жалости к нему.

— Конечно, поздно, — прошептала она. Князь, кажется, даже не слышал ее.

— Я отослал мать и ребенка в свое тверское поместье — что еще мне оставалось? Но я не находил себе места от тоски по Кате. На невинное дитя нельзя взваливать вину за грехи матери. И через несколько месяцев я разрешил Мари-Элен вернуться домой. Правды никто не знал. До сегодняшнего дня.

Кэролайн кивнула. Ей хотелось подойти и обнять его. Это было бы неуместно, но правильно.

— Вы очень нужны Кате, князь.

— Знаю. — Он посмотрел ей в глаза. — А вам? Кэролайн вздрогнула, остро ощутив тишину спящего дома и интимность обстановки.

— Я — компаньонка Кати. — Она заставила себя улыбнуться. — Мне казалось, что мы с вами… договорились…

— Думаете, я забыл об этом? Хоть на одну минуту — Князь отошел и. снова наполнил рюмку.

Кэролайн понимала, что нужно уйти, поскольку слишком опасно оставаться с ним наедине в столь поздний час. Но она не двигалась.

— Скажите, Кэролайн, почему все-таки вы спрятались под столом? — вдруг спросил князь.

— Не знаю. Я сделала это инстинктивно, не успев даже подумать.

Его лицо смягчилось. Он взял Кэролайн за подбородок. Рука его была теплой.

— Только вы могли спрятаться под столом, чтобы не обнаружить себя. И только вы могли с таким энтузиазмом взяться обучать мою дочь таксономии и астрономии.

Его пальцы обжигали ей кожу. Мысли у Кэролайн путались, ноги подкашивались.

— Я забыла упомянуть о философии. Она должна прочесть Платона и Сократа, князь…

— Николас, — тихо поправил он.

Кэролайн чуть не потеряла сознание. Она понимала, что он не должен пытаться поцеловать ее. Потому что, наверное. не смогла бы сопротивляться. Не сейчас, не сегодня.

— Мне пора.

Горячий взгляд золотистых глаз задержался на ее губах. Он опустил руку.

— В дальнейшем, если захотите поработать в библиотеке, предупредите меня.

Кэролайн поняла. В дальнейшем если она придет сюда, то его здесь не будет. Это разумно. Так и должно быть. Девушка знала, что, приняв предложение князя, придется постоянно избегать соблазна.

— Может, вы распорядитесь, чтобы в моей комнате поставили небольшой письменный стол? — попросила она.

— Отличная мысль, — сказал он, однако, судя по тону, такое решение его не обрадовало.

— Доброй ночи, — промолвила Кэролайн.

Князь поклонился.

Кэролайн, выходя из библиотеки, ощущала на себе его взгляд.

«Интересно, что произошло бы, если бы я осталась? — подумала она, торопливо направляясь в свою комнату. — Кого ты пытаешься обмануть? — пожурила она себя. — Ведь отлично знаешь, что произошло бы».

— Что-то ты мрачный, Ники, — заметил Алекс.

Николас безуспешно пытался читать «Таймс». Перед ним стояла нетронутая тарелка с едой. Он провел мучительную бессонную ночь и даже не взглянул на брата.

— Ну и ну, даже не поздоровался, — покачал головой Алекс, садясь за стол. — А вчера на балу ты радостно улыбался всем и каждому — даже этой потрясающей рыжеволосой красавице леди Данцигер.