Время океана - Эль Реми

Устало покачав головой, я сказал:

— Мы все исправим. Главное, как и просил Марио, не опускай руки.

С этими словами я открыл дверь и покинул палату.

* * *

Голова безумно гудела, как и тело. Все мои мысли были заняты экзаменами и подготовкой к ним. Казалось, словно я везде и всем должна, пытаюсь все успеть, но это дается с трудом. Я слышала, что полугодовые экзамены в «Айленде» просто дикие. И тот, кто сказал это, точно не соврал.

Жаркий день стоял в Гонолулу; в очередной раз чистое солнце, не затемненное облаками, устроило предвечернее пекло. Тихо шумели верхушки пальм, слышались гул машин где-то вдалеке и голоса студентов. Воздух пах по-особому, по-летнему: морской солью и зеленью; где-то чувствовались нотки свежесваренного кофе. Расслабляющая атмосфера хорошо помогала снять напряжение и успокоиться. Я чувствовала себя тут как дома; усевшись на садовом столике, я расправила плечи и размяла спину. Последние полтора часа я провела сидя, усиленно исписывая листы на экзамене. А сейчас, покончив с этим, наслаждалась вечерним солнцем и фрешем из личи со льдом.

Мне удалось завязать свои короткие волосы в маленький хвостик, хотя пряди все равно выбивались и падали на лицо и солнцезащитные очки. Я сидела в шортах и короткой футболке, которую то и дело трепала за край из-за жары.

— Какая, нахрен, разница, насколько хорошо мы знаем историю серфинга и биатлона? — выругался Себастиан, стоящий рядом и пьющий кокосовое пиво. — Я гонять на доске сюда приехал, а не зубрить. Важны результаты, а не теория.

— В этом я с тобой соглашусь, — устало пробормотала я.

Уж в чем-чем, а в учебе и прилежности я похвастаться не могла. Это не самая сильная моя сторона.

— Вот бы нужно было сдавать только практику, — снова заныл Салливан. — Я был бы самым первым в рейтинге…

— Вторым, — гордо поправила его я.

— Точно, — кивнул он. — Там вроде на третьем курсе один паренек очень неплох… Может, даже лучше меня.

— Я о себе говорила, — ухмыльнулась я. — Я обойду тебя.

Он приспустил с глаз очки, с улыбкой и недоверием глянув на меня своими разными глазами. Я сделала то же самое, улыбнувшись ему, и мы обменялись самоуверенными взглядами. Как бы мы ни старались, мы не могли обойти друг друга. Шли четко нога в ногу, даже в теории. Экзамены сдавали одинаково, практику тоже. Я не понимала, какого черта у нас одинаковые способности, но была намерена обогнать Салливана, чего бы мне это ни стоило. Его самоуверенность раздражала, как и безобразное поведение. Он вел себя нагло и грубо по отношению ко всем студентам, которые были слабее его. А я, являясь каким-то Робином, мать его, Гудом, пыталась защитить их. Зачем? Сама не знаю, такой характер, полагаю.

Так проходили жаркие деньки на острове в период экзаменов.

— Как Майло? — вдруг спросил Себастиан.

— Пойдет, — сказала я. — Марио не отходил от его постели. Майло выпишется. Честно говоря, я не ожидала подобного… Это жутко.

Салливан немного замялся, затем опустил голову и принялся крутить баночку в пальцах, рассматривая этикетку, и от скуки болтать ногами. Мне показалось, что он занервничал. Каштановые пряди упали на лицо, прикрыв его точеный овал лица. Я заметила на его длинной шее две маленьких родинки. Мило.

— Это очень плохо, — заговорил Себастиан. — Во второй раз люди не выходят из таких положений. Есть большой шанс, что он не выживет.

Я четко ощутила, будто что-то мешает дышать и буквально комом встало в горле. Тяжело сглотнув, я пожала плечами.

— Ему же можно помочь… Если Марио, Киллиан, я, ты и Саймон… Ну, сделаем что-нибудь все вместе, то…

— С чего бы нам что-то делать? — вскинул брови Себастиан. — Это же не наше дело. Проблемы его, и он сам должен решить их.

Я с недоумением посмотрела на парня.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд. — Не смотри так на меня, Лисс. Это нормально, люди должны уметь сами о себе позаботиться.

— Но это наш друг… Взаимопомощь, слышал о таком? Людям нужны люди. И если кому-то тяжело, неужели ты не протянешь руку помощи?

— Какие детские и глупые речи, — с наигранным умилением и искренним раздражением подметил Баст. — Однажды Майло помог мне, и я ценю его. При удобном случае тоже помогу. Но все время рассчитывать на помощь друзей — разве это не странно?

Я скривилась, слушая это. Часть меня понимала, что он прав. Ведь жизнь уже давно научила, что в сложный момент можно опираться только на себя и родных. Больше ты никому не нужен, и делай с этим что хочешь. Но в глубине души такие мысли вызывали протест. В жизни же появляются чужие люди, которые «искусственно» становятся родными. Кровью вы не связаны, но сближаетесь так сильно, что готовы даже в пропасть друг за друга броситься. Самые лучшие друзья, самая сильная любовь.

Я напряженно вздохнула, впившись ногтями в уличный столик, на котором сидела.

Мои сложные ситуации случались только ночью, и в эти моменты мне помогали лишь двое: мой брат и мой куратор. Киллиан помогал мне, не жалея себя, и проникся моим безумным внутренним миром со всеми его страхами и желаниями, словно кинулся в бездну, окутанную легким сумасшествием.

Разве это не признак того, что он тот самый?

Эта мысль меня напугала. Часть меня восклицала и пыталась протестовать, но в душе я покорно соглашалась и одобряла мысль. Я запуталась в самой себе.

— Не дуйся, — ткнул меня локтем Себастиан. — Еще не вечер — узнаешь, какие люди ненадежные на самом деле.

Помолчав минуту и покусав губы, Салливан вновь продолжил:

— Кстати, о вечере. Может, сходим сегодня после зачета на берег, поесть гирос?

Он повернулся ко мне в ожидании и присущем ему спокойствии. Хотя, честно говоря, мне показалось, что он занервничал. Я встала в ступор, выйдя из своих мыслей и резко наткнувшись на какой-то неожиданный и странный вопрос от Салливана.

— Куда с тобой пойти?.. — рассеянно переспросила я.

— Ты никуда не пойдешь.

Буквально подскочив на месте, мы с Себастианом резко обернулись в полном недоумении. И увидели у себя за спиной Киллиана, слегка потрепанного недосыпанием и неврозом, но уверенного и решительного. Он строго смотрел на меня, уставив руки в бока.

— Чего? — нагло переспросила я. — Указывать мне будешь?

— Буду, — непоколебимо и с ноткой злобы заявил он.

— Кастеллан, — развязно протянул Себастиан, — ты что, потерянные яйца где-то нашел? Откуда взялось столько уверенности?

Меня поразило спокойствие и какая-то немая ярость в Киллиане. Я видела, что он держится из последних сил, пытаясь показать, что ему ничего не стоит этот разговор и все в порядке; будто он не был час назад в палате с наркозависимым другом при смерти. Я заметила, как у него поджались в чувстве исступления губы и задвигались желваки. Он действительно был в полной ярости, но ему хватало выдержки скрывать ее. Пронизывающие холодом глаза сузились.