Жена для Императора морей - Ева Кофей

— Я ощущаю, как оно греет, — делится он впечатлениями, — но мне и правда не плохо от этого. И всё же это весьма… необычно. И кожа, — поднимает он руку, — кожа слегка покраснела, видишь? — трёт он её, будто пытаясь стереть розоватый след. — Видишь?

— Да, ещё немного и станешь похож на Валеру, — Люба фыркает.

Она сама лежит под пляжным зонтом (а до того ходила, защищаясь от  золотых лучей, обычным, наплевав на взгляды окружающих), потягивает коктейль из кокоса, словно в тот день, когда познакомилась с Курортным. Только, на этот раз, без книжки.

Сейчас Люба наслаждается шумом волн и пыхтениями своей… рыбки.

Арктур бросает взгляд на обгоревшего как его там, и перебирается под зонтик Любы.

— А ты светлая… С меня хватило, я утолил своё любопытство.

Однако правый бок его и нога всё равно оказываются под солнцем.

— Ты полежал только на одной стороне! Рыбу жарят с двух, чтобы она не была полусырой.

Арктур вздыхает и возвращается под солнце.

— Как скажешь, Любовь, — отзывается он покорно. — Кому расскажу на Дне, не поверят. Ой… Представил, как на тебя бы все смотрели… — в голосе его звучит довольство и гордость.

— Как? — не понимает она.

— Завидовали бы мне. Такую редкость привёл, да красивую.

— Ты сам похож на человека. Больше чем та русалочка, которую я видела. И даже больше, чем Арель. О, кстати…

Она вспоминает кое-что, цокает и открывает сумочку, чтобы в следующее мгновение достать из неё солнечные очки и подать Арктуру.

— Благодарю, — надевает он их и заметно расслабляется. — Совсем забыл, что так можно. А похож… Ну, я могу слегка менять свой облик. Но ты увидишь это потом, когда будешь со мной на Дне.

— У тебя тоже нечеловеческие глаза? Тёмные и глубокие, как колодцы?

— У меня нет, глаза у меня, как прозрачные синие или голубые камни. Смотря как посмотреть. Но клыки могут появляться, и немного меняться хвост. Увидишь. Тебе понравится. Понравится же? — изгибает он бровь.

— Почему это я должна на это смотреть? Ты ведь скоро уплывёшь сражаться с врагом… Дашь мне знак, когда всё закончится хорошо? Чтобы я не переживала.

Арктур хмыкает.

— Враг… Родного брата я опасался больше. Неизвестности, тоже. А так… Ничто не мешает тебе уплыть со мной сейчас. На Дне тебе будет безопасно. Брат мой силён. Я тоже. Враг известен. Я просто вышвырну его из солёной воды, да и дело с концом.

— Разве известен? Зачем тогда Афина варит зелье?

— Убедиться надо, — мрачнеет он. — Когда дело магии касается, рубить сплеча не стоит. Так у вас говорят, верно?

— Да, молодец, — хвалит она его, словно ребёнка и переводит взгляд в море, где купаются и Вова с Арелем. — Сдружились…

— Угу, утащит его с собой, зуб даю… — прослеживает Арктур за её взглядом. — Брат у меня впечатлительным бывает и увлечённым. Если нравится и интересно что-то, то…

— Вову? Утащит? — пугается Люба.

— Конечно.

— А… а если он не хочет?..

— Захочет, — лениво тянет Арктур. — Арель уговорит. Или Вова уже хочет, сам, да спросить как не знает. Или не решается. Или не понимает ещё, что так можно. Он ведь тоже ни рыба ни мясо. И у Ареля не было таких… Мы ведь можем вашими покровителями становиться. Это выгодно. Нам, так как вы редкость и ценность, почётно, значит. А вам проще так, будто приходите сразу в родной дом, к родным. А не чужаками из другого мира представляетесь. Да и всякие другие нюансы есть. Меня так… разморило что-то на солнце, лень рассказывать…

— Выгодно, значит? — хмыкает Люба и поднимается, будто собираясь уходить.

Арктур, не вставая, ловит её за руку.

— Но не мне. В смысле, такому, как я, не гоняться же за выгодой такой… Я просто… люблю тебя. Только не отвечай, — просит вдруг. — Сердце колотиться стало. До сих пор странно.

— Вообще-то, я хотела предложить тебе какое-нибудь другое развлечение.

Она склоняется над ним и с улыбкой целует в губы. Легонько. Нежно.

Арктур невесомо обнимает её, подаваясь к ней ближе, и поднимается.

— Какое? — глаза его блестят, и это не скрыть даже солнечным очкам. — Я… в предвкушении, — звучит странно, хотя, наверное, понятно, о чём его мысли в этот момент.

Люба улыбается:

— Ещё успеем съездить на экскурсию! Ты ведь нигде не был, надо с чего-то начинать, правда? Здесь, конечно, не так много развлечений, но они всё же есть.

Он молчит. Будто разочарованно. Но в следующую минуту улыбается ей и берёт Любу за руку нежно и бережно.

— Если только ты сама хочешь этого, Любовь. Ведь это время твоё, твой, как ты говорила? Отпуск. А мне достаточно и того, что есть. Мне достаточно, что ты рядом. Всё это в новинку мне.

— Я хочу немножко побыть твоим проводником… — шепчет Люба, чуть сжимая его руку, впервые чувствуя рядом с мужчиной, которого так мало знает, себя настолько безопасно и комфортно. Словно, наконец-то, нашёлся последний пазл, вставший идеально в идеальную же картину. — Даже жаль, — тянет она, — что первую прогулку на ногах ты совершил не со мной. Но Ани, наверное, было забавно с тобой. Ты так мило удивляешься.

Теперь он улыбается виновато.

— Но я впервые поднялся на ноги при тебе, Любовь… Для меня именно ты была со мной, когда происходило что-то впервые. А о той прогулки, с ней, я запомнил только пару птиц на ветвях и еду. И да, хорошо, веди! — разрешает он.

— Я… поставила тебя на ноги, — улыбается Люба, — как звучит-то…

Он кивает.

— Да-да, именно так! Так и было.

И он уходит за Любой, без сожаления покидая пляж.

День проносится, как длинный, красочный и тёплый сон. Реальность для людей предстаёт пред Арктуром, как нереальность для русалов.

Птицы проносятся мимо кабинки колеса обозрения, как стая чёрных, но очень быстрых рыбок. Арктур смотрит вниз и вдаль, вцепившись в сидение до бела пальцев и даже не замечая этого.

В другой руке у него подтаявшее мороженое. Оно не так удивило