Девушка без имени - Татьяна Веденская

Ирина побледнела и покачала головой.

– Не надо, пусть будет с нами.

– Да она уже скучает, прыгает. Через пять минут она начнет пририсовывать рожки и усы к вашим портретам.

– Мама!

– Я не сведу с нее глаз, не отпущу и на секунду.

– Ира!

– Что? – растерялась она, глядя на Ивана.

– Нужно все-таки доверять немножечко людям.

– Да. Да, ты прав, – согласилась она.

Иван кивнул и обнял ее за плечи. Это было трудно – жить дальше. Словно им всем приходилось заново учиться ходить, дышать, улыбаться. Он увлек Ирину за собой в глубину галереи, где планировал поцеловать, укрывшись за стенкой. Но девушка вдруг сама пошла быстрее.

– Это там что? «Завалинка»? – Ирина заглянула за стену. Во втором зале, поменьше, в самом конце висела многострадальная картина.

– Она, милая, она.

– Да почему ее сюда-то запихнули? – возмутилась Ирина. – Она тоже должна висеть тут. Отличная же работа!

– Ты же понимаешь, мы не очень-то хотим привлекать к ней внимание теперь, – пробормотал Иван тихо, сквозь зубы. Еще бы. О том, что это копия, они распространяться не стали. Незачем портить репутацию. Ведь, скорее всего, оригинал никогда не всплывет.

– Несправедливо! – возмутилась Ирина и подошла к своей любимой «Завалинке», чтобы извиниться перед ней. Девушка стояла перед картиной долго, чуть ли не десять минут. Иван улыбнулся и покачал головой.

– Ты совсем как тогда, дома! Сидела перед работой по полчаса.

– Мне нравится на нее смотреть. Я хотела бы поехать туда, где ты ее нарисовал.

– Между прочим, кое-кто однажды сказал мне, что художники не рисуют, а пишут. Съездим, не проблема. Ну, пойдем?

– Подожди секунду, – попросила Ирина, доставая из сумки каталог, сделанный для выставки. Она открыла его на страничке с фотографией «Завалинки» и вдруг, к удивлению Ивана, принялась сравнивать.

– Что ж ты делаешь? – спросил он, подходя ближе. – Ищешь десять отличий? Погибели моей хочешь? Ты хоть понимаешь, что тут ведется видеозапись? А журналисты? Вдруг тебя кто-то увидит?

– Иван! – воскликнула Ирина.

– Ну, что? Да, я знаю, это нечестно. Я не должен был ее тут вешать. С другой стороны, а почему нет? Ведь это – тоже моя работа, разве нет? Какая разница? Большинство людей все равно не заметят разницы.

– Да ее и нет! – всплеснула руками она.

– О чем ты? – нахмурился Иван. Ира сделала два шага, подошла к нему вплотную и пришпилила к его груди каталог.

– Сам посмотри! – потребовала она. Иван подхватил каталог и скосил взгляд на фотографию. – Это же фотография твоего оригинала, да?

– Ну… да, каталоги же мы не переделывали. Их еще в Москве верстали.

– Тогда – вуаля! – твоя картина нашлась. Я же все отлично помню! На копии внизу – вот здесь – ты долил больше синего. А тут – нет. Я видела, как ты писал эту копию. Я еще подумала, что ты делаешь невозможно плохие копии, потому что тебе все время хочется что-то изменить. Художника-то ведь не выключишь!

– Ты ничего мне не говорила! – растерянно пробормотал Иван.

– Не хотела тебя обижать, – пожала плечами Ира. – Я же не знала, что ты пишешь копию взамен украденной картины. Думала – просто второй экземпляр. Кому-то еще. Бизнес. Подумаешь, на копии будут маленькие детали… Вон, посмотри сам. Тут у тебя облако было светлее на копии. Не помнишь? Не намного, но все же. А тут – идеальное соответствие.

– Ты права! – ахнул Иван, всматриваясь в полотно, приехавшее из Москвы. – Это оригинал! Но… это же невозможно! А где же тогда копия?

– Я так понимаю, тебе об этом стоит у Сергея спросить, – бросила Ирина, переходя к другой картине. – Надо же, какой умный прощелыга твой! Хороший бизнес, между прочим. Продать картину дважды, а тебе деньги отдать только один раз, и то не все, а за минусом комиссионных. Да еще и свалить все на меня.

– Вот прохвост! – И Иван хлопнул себя по бокам ладонями.

– Ладно, Ванька, давай выбираться отсюда. Мне, если честно, отсюда маму на площадке видно не очень хорошо.

– Что? Так вот ты чего на окна постоянно косишься!

Иван подошел к окну и увидел, что через жалюзи действительно было видно часть детской площадки, куда ушла Мария Николаевна. Иван улыбнулся, кивнул и поспешил за Ириной – на выход. Какие-то вещи изменить уже не получится, их просто придется принять такими, какие они есть. Не так уж и сложно. У всех ведь есть прошлое. О чем речь, у самого Ивана в Москве сидело его прошлое – его Наталья. А это ведь похлеще ядерной бомбы! И им всем теперь с этим жить. На детских праздниках, на днях рождения, на новогодних праздниках. Вот так-то, дорогие. Такая вот сказка, чем дальше, тем страшнее. И увлекательнее.

Иван подхватил из прихожей маленькую синюю шляпку, забытую Ириной, и вышел за ней на улицу. Это очень хорошо, что у Ириной мамы в запасе так много шляпок. Красиво. Сквозь плотные питерские облака внезапно пробился нежный октябрьский солнечный лучик. Дождя не будет, пока не сменится ветер. Ирина обернулась, увидела Ивана, улыбнулась и помахала ему рукой.