Свои, родные, наши! - Елена Арсеньева

И вот вдруг потрясающие открытия обрушились на нее. Первое – что Феликс преступник, а второе – что Егор по-прежнему любит ее. Кира была наивна, однако не глупа, и прекрасно поняла, что Егор уничтожил Феликса не только по долгу службы, но и чтобы отнять у него Киру, вернуть ее. И эта мысль, счастье от этой мысли затмевали все. Если он так поступил, значит, в самом деле любит ее, считает ее достойной себя, несмотря на то что она натворила, готов ради нее подвиги совершать – и уже совершил! Так зачем ей разрывать сердце себе и ему? Надо просто смириться – смириться с тем будущим, которое их ждет.

Егор привез ее домой, помог выйти из машины и сам, без палки, тяжело ступая, дошел до крыльца. Михаил Иванович немедленно потребовал, чтобы Егор ему и Таисии Александровне рассказал все, как было, и отказов никаких не принимал.

А Кира пошла на кухню. Она и забыла, когда ела в последний раз, и сейчас вдруг такой аппетит нагрянул!

Она отрезала себе уже бессчетный кусочек сыру, когда в кухню вошла Катерина – как обычно, со стаканом в руке:

– С приездом, Кир!

Они поцеловались.

– Ну что? – отрезая себе тоже сыру, спросила Катерина. – Значит, счастливое воссоединение влюбленных состоялось. Ты и Егор теперь вместе навеки. – В голосе ее звучала какая-то злая ирония.

– Катя, я ничего не знаю, что будет и как, – тихо проговорила Кира. – Но пойми – если Егор скажет, я пойду за ним куда угодно, босая, по снегу… Понятно?

Она боялась, что сестра скажет, по обыкновению, какую-нибудь насмешливую гадость, однако та вдруг расплакалась:

– Вот счастливая ты! А у меня счастья нет! Где мое счастье, покажи? Где оно спрятано?! Нет его у меня и не будет!

И бросилась прочь из кухни, едва не сбив с ног Егора.

– Егор… – чмокнула его в щеку. – Поздравляю! Счастья вам!

И уныло побрела прочь.

Егор вошел в кухню, прикрыл за собой дверь и взглянул на Киру:

– Значит, говоришь, босая и по снегу?

– Ты что, подслушивал? – испугалась она. – Ты не должен был…

Отвернулась смущенно. Егор осторожно поцеловал ее в шею:

– Не должен, а обязан!

Кира обернулась:

– Я тебя люблю.

И первая его поцеловала.

* * *

К вечеру Катерина, наревевшись и немного поспав, сидела на кухне и, бездумно водя вилкой по клеенке, напевала: