Далекий берег - Маргарет Пембертон

При более близком знакомстве Милдред выяснила, что ее новая подруга не располагает такими же финансовыми возможностями, как она сама, и обрела удовольствие в том, что стала дарить ей небольшие, но дорогие подарки.

У Мод оказались удивительно ласковые и деликатные пальцы, которые могли снимать головные боли, нередко мучившие Милдред. Впервые в жизни Милдред встретила человека, который с таким пониманием и вниманием относился к ее хрупкому здоровью.

– Тео никогда не интересовался моим здоровьем, – жаловалась она. – Он всегда говорил, что мне требуется только хорошая прогулка.

Мод сочувственно поддакивала, продолжая пальцами мягко поглаживать лоб и брови Милдред.

– Мужчины такие черствые!..

Милдред впервые услышала, что кто-то выразил ее собственные чувства, и горячо согласилась с Мод.

Пальцы Мод спустились со лба и стали нежно массировать шею. Милдред вздохнула от невыразимого удовольствия.

– Они не в состоянии понять, – сочувственно сказала Мод. – Ни один из них. Только женщины могут любить и понимать друг друга.

– Ах, вы совершенно правы, дорогая! Совершенно правы! – Головная боль у Милдред почти совсем прошла, и она почувствовала удивительную легкость и приятность во всех членах.

Для Мод массировать голову и плечи Милдред было удобнее в спальне, а не в гостиной, где их могли побеспокоить.

Через пару недель Милдред Голденберг, искусно и деликатно направляемая Мод Лоренцо, отыскала удовольствие в том, что до сих пор напрочь отрицала. Удовольствие в сексе.

Массаж Мод становился все более интимным. Однажды она, приняв ванну у Милдред, нечаянно предстала обнаженной перед подругой и, смущаясь, спросила, считает ли Милдред ее тело привлекательным.

Да, Милдред считала ее тело привлекательным.

Грейнджер, дворецкий, много лет проработавший у Голденберга, не знал, когда именно женщины стали любовницами. Однако к концу первого месяца он был в этом вполне уверен. Ему не доставило ни малейшего удовольствия информировать хозяина о том, что его жена ведет себя неподобающим образом, и притом с женщиной, однако, будучи всецело преданным Теобальду, он счел это своим долгом.

Мужчину Тео еще пережил бы. Даже приветствовал. Это по крайней мере свидетельствовало бы о том, что в ее венах течет горячая кровь. Но женщину! Это было выше его понимания.

Тео сразу заявил Кристине, что ради жены, ради детей, из уважения к браку, несмотря на проявление собственной человеческой слабости, он не намерен разводиться. Сейчас же он чувствовал себя свободным от этого обязательства.

– Голубушка, – сказал он, накрыв ее руку своей, – преподнеси мне самый лучший рождественский подарок. Я собираюсь развестись. Скажи мне, что ты выйдешь за меня замуж.

Кристина ошеломленно посмотрела на него:

– Но ведь твоя жена…

– Позабудь о ней. Я разведусь с ней независимо от того, выйдешь ты за меня или нет.

Их взгляды встретились, и Тео смог увидеть в глазах Кристины, какие противоречивые чувства бушевали в ее душе. Верх взяла печаль. Тео без слов все понял.

– Почему? – Он с силой ударил кулаком по подушке. – Мы оба со страстью занимаемся любовью. Ты верна мне, у меня нет ни малейших сомнений на этот счет, хотя вокруг тебя увиваются герцоги, графы и миллионеры. Так почему все-таки нет?

Кристина попыталась сама разобраться в своих чувствах. Ей нравился Тео. Она им восхищалась и уважала его. И в то же время, хотя Тео удовлетворял ее в чувственном плане, она не любила его так, как любила Девлина.

Воспоминания и все то, что она прятала в самой глубине своей души, внезапно отразились на ее лице.

– Это из-за него? – раздраженно проговорил Тео. – Из-за того негодяя, который бросил тебя в Ливерпуле? И ты до сих пор все еще любишь его?

Лицо Кристины побледнело, она почувствовала, что дрожит.

– Да, Тео. Прости меня…

Он притянул ее к себе, гнев его быстро прошел.

– Если я когда-нибудь доберусь до этого сукина сына, я повешу его на первой же рее, – мрачно пообещал Тео. И затем вдруг подумал, что надо поручить Риду поговорить с молодым капитаном «Ниневии».