В последний момент - Микалея Смельтзер

Я спустила воду в туалете и поднялась, чтобы почистить зубы. Слезы текли по моим щекам, и я не могла совладать с ними. Ярость бурлила во мне, готовая выплеснуться в любой момент.

Неловко вошла назад в комнату и села на кровать. Обняла себя, словно пыталась удержать себя в руках. Я не могла осмысливать происходящее.

— Он тебе не рассказывал? — спросила она, хотя это было очевидно.

— Нет, — прошептала я, — Я не знала. Боже, какая же я дура. Все было у меня под носом! — начала кричать я. Сэди протянула мне салфетку, и я вытерла лицо. — Какая же я наивная, — всхлипывала я.

— Ты не должна винить себя, Эмма, — проговорила она тихо, присаживаясь рядом со мной и обнимая за плечи. — Ты не слушаешь такую музыку, не читаешь журналы. Черт, ты не смотришь телевизор и не ведешь фейсбук. Ты чертов мутант.

Это вызвало у меня легкий смешок, но я быстро собралась.

— Серьезно, я была такой дурочкой. Он играл на барабанах, все эти музыкальные инструменты… Сэди, — закричала я, вырываясь из ее объятий, когда по щекам с новой силой полились слезы, — он даже отвозил меня в свое особое место, и угадай, как оно называлось?

— Я не знаю, — нахмурилась она.

— Уиллоу Крик.

— Вот черт. Ты и правда дурочка, — пошутила она.

— Это безумие, — я убрала волосы со лба и начала обмахиваться руками. — Как же мне жарко, Боже.

— Ты покраснела, — признала Сэди.

Каждый раз, когда я злилась, моя температура поднималась.

— Поверить не могу. Все это время он был передо мной, а я не замечала. Я была в чертовой машине с ним и его друзьями, когда по радио зазвучала их песня. Упомянула, что «Уиллоу Крик» родом отсюда, но никто из них и не подумал сознаться, — чем больше я злилась, тем выше становился мой голос. — Меня просто использовали. Кем я была? Гребаной игрушкой? — мои плечи поникли.

Сэди вздрогнула. Прежде я не ругалась и не переживала так, чтобы не случалось.

Святое дерьмо, мой парень был знаменитостью. Это безумие. Такого не бывает в обычной жизни. Я словно перенеслась в альтернативную реальность.

— Я не знаю, — прошептала она.

— Он говорил, что любит меня, — мой голос надорвался. — Теперь все кажется фальшью.

Каждый взгляд.

Каждое прикосновение.

Каждый поцелуй.

Все теперь казалось фальшивкой.

— У нас был секс, — прошипела я, — и теперь он, вероятно, хвалится, что наконец трахнул меня и облапошил, потому что я тупая, наивная девочка, которая понятия не имела о том, что он знаменит, — кричала я, сжимая руки в кулаки. Ногти впивались в ладони, оставляя следы.

— Эмма, — Сэди искренне раскаивалась в том, что вывалила на меня такие новости и с грустью смотрела на меня, — что ты собираешься делать?

Я сделала глубокий вдох, успокаиваясь и расправляя плечи.

— То, что сделает любой здравомыслящий человек… Отрежу ему яйца и скормлю их его ежику.

Сэди села, лукаво ухмыляясь.

— Я помогу.

Я схватила ключи от машины с комода.

— Тогда идем.

Глава 23

— ДАВАЙ, ЗАВОДИСЬ, — умоляла я машину, поворачивая ключ. В этот раз с пятой попытки двигатель завелся.

— Может, лучше взять мою машину? — Сэди указала на улицу, пока я выезжала с подъездной дорожки.

— Я могу переехать его, а ты вряд ли одобришь кровь на своих шинах.

— Ты права, — подруга посмотрела прямо перед собой. — Мне жаль, Эмма.

— Тебе не о чем сожалеть. Ты единственная, кто рассказал мне правду, которую скрывал он, а также Матиас, Эзра и Хэйс. Клянусь Богом, если они будут там, я покончу со всеми, — я посмотрела на Сэди. — Напомни поблагодарить твоего брата за то, что научил меня постоять за себя.

Сэди проигнорировала это заявление.

— Подожди, — схватилась за ремень безопасности, — хочешь сказать, что познакомилась со всеми парнями?

— Да, — прорычала я, — лживые, никчемные куски дерьма.

— Эзра такой же сексуальный, как на фотографиях? — мечтательно спросила она. — У него такие шикарные черные волнистые волосы. Боже, хотелось бы мне прикоснуться к ним.

— Воу-воу-воу, — пронзительно вскрикнула я. — Ты на чьей стороне?

— На твоей, конечно. Мне просто любопытно, — Сэди нахмурилась.

Я покачала головой, сосредоточившись на дороге.

Мой гнев с каждой секундой нарастал, но под ним скрывалась боль. Мне нравился Мэддокс, я доверяла ему, и именно это причиняло мне наибольшую боль — то, что я была ослеплена двумя чувствами и не видела правды, скрывающейся у меня под носом. Люди правы, говоря о том, что влюбленный человек становится глупцом.

Когда мы добрались до его дома, мне показалось, что прошел почти час, хотя на самом деле всего лишь пара минут.

— Останься здесь, — выпалила я.

— А что, если тебе понадобится помощь? — спросила она. — У меня есть перцовый баллончик.

Я остановилась, держась рукой за дверь.

— У тебя есть перцовый баллончик?

— Мама купила. На нем изображен леопард, — она гордо подняла ключи, на связке с которыми болтался баллончик.

— Пока что оставайся здесь, — покачала я головой. Взяла копию «US Weekly», чтобы ударить Мэддокса по голове.

— Хорошо, — она села обратно.

Я захлопнула дверцу машины и тут же пожалела, что выместила злость на неодушевленном объекте.

Я подошла к двери гостевого дома и повернула ручку. Изнутри полилась музыка. Четверо парней не обратили на меня внимания.

Из моего горла вырвался крик, и я бросилась вперед. Увидела пару барабанных палочек, лежащих на столе, и схватила одну из них. Швырнула ее со всех сил в Мэддокса. Она попала ему в лоб, отскочила и упала на пол.

Музыка остановилась, все парни повернулись к Мэддоксу, который перестал играть. Он прижал руку ко лбу, морщась от боли. Подняв голову, Мэддокс заметил меня, и его лицо побледнело.

— Эмма, я могу все объяснить…

— Что объяснить? — я развела руки в стороны. — Что ты лгал мне? Что использовал меня? Что ты смеялся за моей спиной? Что тебе было наплевать на меня?

— Эмма, — он торопливо поднялся, и его стул грохнулся на пол. — Я люблю тебя. Перестань так говорить.

— Что перестать? Перестать говорить правду? Ты лгал мне, Мэддокс! — я ткнула себя пальцем в грудь, тяжело вздохнув. Слезы блестели у меня на глазах. — Никогда прежде я не чувствовала себя так, даже когда отец ушел, не попрощавшись.

Он вздрогнул от моих слов, боль проступила на его лице.

— Я не хочу причинять тебе боль.

— Но причинил! — крикнула я. — Даже если для тебя это была какая-то глупая