В последний момент - Микалея Смельтзер

игра, ты должен был рассказать мне правду! — Моя грудь вздымалась, я сжимала журнал так крепко, что он захрустел. Мэддокс направился в мою сторону, и журнал полетел в него. Он схватил его, даже не обратив внимания. — Не так я заслужила узнать ее, — мой голос начал смягчаться, пока силы покидали меня. — Я же человек, у меня есть чувства, и узнать правду из журнала — несправедливо, — дыхание перехватило.

— Ребята, оставьте нас на минуту, — попросил он.

Трое парней пожали плечами и, пробормотав что-то, направились наверх.

Как только они ушли, мы с Мэддоксом остались молча стоять напротив друг друга.

— Я никогда не играл с тобой, — наконец произнес он, его голос походил на шепот.

— Тогда как ты это назовешь? — я взмахнула руками. — Все, что происходило между нами — ложь.

Он вздрогнул, словно мои слова причинили боль.

— Боже, Эмма, — прорычал он с обидой, — это не так.

— Тогда скажи, что это! — я ткнула пальцем в грудь, наклонившись к нему.

Он стиснул зубы, желваки заходили.

— Я хотел что-то для себя лично, ясно? Потому что я эгоистичный чертов урод. В прошлом году наша группа достигла безумной популярности. Все от нас чего-то хотели. Я устал чувствовать себя использованным, мне было больно, — он сплюнул, на глазах навернулись слезы. — А затем я встретил тебя. Ты не знала о том, что я знаменит, и… Я вновь почувствовал себя прежним. Я больше не был Мэддоксом Уэйдом, барабанщиком из «Уиллоу Крик», а стал простым парнем. То, чего я так жаждал.

— И что? Я понравилась тебе потому, что не знала, кто ты? — собственные слова резали меня по живому.

— Нет! — выкрикнул он, схватив себя за волосы. — Ты представляешь это хуже, чем есть на самом деле!

Я вздрогнула.

— Так это я все порчу? — выпалила в ответ на его слова. — Ты тот, кто скрыл от меня свою личность. Я даже не знаю тебя!

— Нет, знаешь, — он сделал два шага вперед, сокращая дистанцию между нами. Протянул ладони к моим щекам. Я вздрогнула от его прикосновения, и Мэддокс опустил руки, глядя на меня затравленным взором. — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо, Эм, — его голос был тихим, вызывающим веру. — Я рассказывал тебе то, чего большинство людей не знает. Знаю, что сейчас ты мне не веришь, но я люблю тебя и считаю особенной. Это не ложь.

— Тогда почему не рассказал правду? Посчитал, что это что-то изменит? Думал, что я стану тебя использовать?

— Нет! — закричал он, разводя руками. — Боже милостивый, ничего подобного я не думал! Несколько раз я порывался сказать тебе, готовился, клянусь. Но так и не смог. Просто… не мог подобрать верных слов и… — глубоко вздохнул. — Я боялся, — признался Мэддокс. Я собиралась ответить, но он перебил меня. — Я до смерти боялся, что если ты узнаешь, что я знаменит, то отдалишься от меня, а последнее, чего мне хотелось бы, это прожить жизнь без тебя.

Слезы текли по моим щекам, и я вытирала их так быстро, как могла.

— Поздравляю, Мэддокс, — фыркнула я, желая причинить ему такую же боль, что испытывала сама, — теперь ты познаешь жизнь без меня.

С этими словами я повернулась и направилась к двери.

— Эмма! — крикнул он вслед. — Прошу, остановись!

Я остановилась. Разум говорил мне двигаться вперед, но сердце кричало остаться.

Медленно обернувшись, посмотрела на него через плечо. Он стоял там, в глазах застыла боль, кулаки сжаты. Темная рубашка облегала его напряженные мышцы, и он, казалось, разрывался между тем, чтобы остаться на месте и тем, чтобы побежать за мной.

Наконец, он заговорил. Его голос был тихим и надорванным.

— Наша любовь — мое самое прекрасное приключение. Без тебя ничто не имеет значения.

— Тогда у тебя есть все шансы прожить эту жизнь в пустоте.

— Эмма! — прорычал он, направляясь ко мне.

— Не ходи за мной! — огрызнулась я на него. — Ты не имеешь права следовать за мной! Оставь меня в покое! Ты уже достаточно навредил мне! Если пойдешь за мной, я украду твоего ежика! — Да, это прозвучало, как хорошая угроза.

— Эмма, — сдавленно произнес он. — Не поступай так.

Мэддокс упал на колени, и я закрыла глаза, мое сердце разрывалось на части. Никогда прежде не испытывала подобной боли и в этот момент поклялась, что никогда впредь не позволю подобному случиться.

— Слишком поздно.

Я вышла на улицу, когда он снова выкрикнул мое имя, а ребята побежали вниз по лестнице.

Поспешила к машине и помчалась прочь, на случай если он попытается преследовать меня.

Сэди молчала, позволив мне выплакаться.

На полпути к дому я не могла видеть дорогу из-за слез. Остановилась, обхватив руль. Лицо было мокрым от слез. Они должны были уже закончиться.

— Почему так больно? — всхлипнула я, поникнув.

— Потому что ты его любишь, — прошептала Сэди.

От ее слов я расплакалась сильнее.

Я любила его. Сильно. И это несправедливо. Я заслуживала знать правду, но он ее скрыл. Возможно, он прав, и это отдалило бы нас, но Мэддокс не дал мне даже шанса. А теперь предал мою веру, и от этого неизмеримо больно. Я раскрылась перед ним, а он лишь наполовину.

— Хочешь, я поведу? — тихо спросила Сэди.

Я кивнула.

— Мы можем поехать к тебе домой, на всякий случай…?

Она поняла, что я имела в виду.

— Конечно.

— Спасибо, — я обняла ее, слезы намочили рубашку, — ты самая лучшая подруга в мире.

Сэди рассмеялась.

— Ты только сейчас это поняла? Мне бы стоило затаить обиду.

— Нет, я всегда знала это, — заверила я.

Она отстранилась, серьезно посмотрев на меня.

— Знаю, сейчас так не кажется, но все наладится. Не сегодня. И, вероятно, не завтра или даже не на следующей неделе. Но однажды все будет хорошо.

— Спасибо, — я заставила себя улыбнуться, но улыбка быстро исчезла, и слезы вновь хлынули из глаз.

Я заставила свое неподвижное тело выбраться из машины и уступить место Сэди.

Прислонилась головой к окну и закрыла глаза, но тьма меня не настигла. Вместо этого я увидела Мэддокса, падающего на колени и произносящего мое имя, а мое сердце разрывалось.

Я знала, что Сэди неправа.

Этого уже не пережить.

Мэддокс разрушил меня.

Глава 24

— ВОТ, — СЭДИ ПРОТЯНУЛА мне тарелку с супом, — тебе нужно что-то поесть.

Я покачала головой, накрываясь одеялом с головой.

— Я не голодна.

— Ты уже два дня ничего не ешь. Прошу, — она протянула ложку. — Я волнуюсь о тебе. — подруга наморщила лоб и скривила губы.

— Я постараюсь, — согласилась я только потому, что не