Улыбка Амура - Ирина Леонидовна Касаткина

Они свернули с трассы на просеку − и скоро оказались в густом березовом лесу. Вышли из машины и замерли от восторга. Стройные стволы высоких берез в отдалении сливались в сплошной белый туман, сколько глаз ни всматривался, невозможно было заметить между ними промежуток. Никакой чужеродный ствол не разрезал эту молочную белизну, и казалось, ей нет ни конца, ни края.

− Грибами пахнет! − Настя потянула носом. − Ой, папочка, как хорошо! − И словно маленькая девочка принялась бегать между стволами, радостно подпрыгивая и повизгивая от восторга.

− Наверно, подберезовики здесь водятся. − Отец, посветлев лицом, смотрел на развеселившуюся дочку. − Может, насобираем на жаренку? Заодно и перекусим, − полдень уже.

− А когда до места доберемся? − обеспокоилась Галчонок. − Собирались ведь засветло приехать. И твои муромчане будут волноваться, небось, нас к ужину ждут.

− Да мы недолго, часик всего. Ты готовь еду, а мы рядышком поищем, может, и правда, чего наберем. Пошли, котенок. − И папа с дочкой устремились вглубь леса.

Сейчас найду свой первый гриб! − мечтала Настя. Какой он будет? Наверно, сыроежка, они чаще всего встречаются. А может, что получше? И она внимательно всматривалась в невысокую травку, окружающую мощные стволы берез. Вон что-то малиновое проглядывает под кустиком. Так и есть − розовая сыроежка. Да какая крупная, сахарная, без единой червоточинки! Жаль, нет корзинки: в кульке она может рассыпаться, ведь сыроежки такие хрупкие. Ну, ничего, мы ее все равно поджарим. А вон как будто картофелина у самого ствола. Ой, да это же гриб! Подберезовик, да какой хорошенький! Ножка стройная, белая в черных штришках, а шляпка куполом, тугая, коричневая, так бы ее и съела! Наберем, наберем на сковородку! А вот еще и еще − целая семейка подберезовиков, а рядом несколько сыроежек. Ого, кулек уже почти полон!

− Пап, я уже много насобирала, − подала она голос. − А у тебя как?

− Немного есть. Погоди-ка, а это что под елкой? Ого, котенок, вот так находка! Три белых, один другого краше. А вот их сыночек, не гриб, а игрушка! Иди, полюбуйся.

− Ой, пап, не срезай. Я сама хочу.

По его голосу Настя выбралась на небольшую полянку, где обнаружила своего папу, сидевшего на корточках под елкой. Присев рядом, она раздвинула еловые лапы и увидела тройку боровиков, выстроившихся по росту, как на параде, а неподалеку еще один поменьше. Дрожащими руками она поочередно открутила их от грибницы, как учила ее тетя Нина. − Ты бери грибок нежно за ножку, − говаривала она племяннице, − и аккуратненько откручивай, откручивай, тогда вся грибница в земле останется и не будет загнивать.

Правда, Настин отец никак не хотел следовать советам невестки и упрямо срезал грибы ножом.

Обследовав полянку, Настя к полному восторгу обнаружила еще один белый и с пяток сросшихся ножками янтарно-желтых лисичек. Ее кулек изрядно потяжелел.

− Давай остановимся да покушаем − мама, наверно, уже все приготовила. А потом еще с полчасика побегаем.

− Ой, мне отрываться не хочется. Хочется собирать и собирать. Ну ладно, пойдем, а она рассердится и заставит сразу ехать.

Они поели, потом отец решительно заявил:

− Или я убрюкаюсь на полчасика, или засну за рулем, выбирайте, что вам больше нравится. Не могу, спать хочу! Видно кровь прилила к желудку.

− Когда ж мы доедем? − всплеснула руками мать. − Ночью?

− Да я вас за час домчу! − Отец растянулся на подстилке. − Там меньше сотни километров осталось.

− Ага, будешь гнать, пока вляпаешься.

Но отец уже не слышал ее: по блаженно застывшему лицу было видно, что он отключился. Обреченно вздохнув, Галчонок прикорнула рядом.

− Мам, можно я поброжу поблизости, может, еще чего насобираю?

− Только недалеко, а то еще заблудишься, − ищи тебя потом.

И Галчонок закрыла глаза. А Настя отправилась на дальнейшие поиски, твердо решив найти еще хотя бы один белый. Но удача отвернулась от нее. Сколько девочка ни вглядывалась в траву и подножья деревьев, ничего не попадалось. Иногда казалось: вот он, гриб, но, наклонившись, она обнаруживала высохший лист, замаскировавшийся под шляпку боровика. Нашла всего две сыроежки, да и те трухлявые.

Незаметно она добрела до края березовой рощицы, плавно перешедшей в густой ельник. Здесь ей повезло больше: попалась россыпь лисичек, пяток сыроежек и две волнушки. Увлекшись поиском, Настя незаметно углубилась в лес, где росли высоченные ели, было темновато, а земля покрыта плотным ковром сгнивших иголок, сквозь которые никакой гриб пробиться не мог. Она повернула обратно, но, как ни пыталась выбраться в знакомый березняк, это никак не удавалось: кругом росли одни елки, перемежавшиеся с невысокими соснами. Временами между ними показывался просвет, но, выйдя на поляну, Настя обнаруживала совсем незнакомое место. Наконец, Настя поняла, что заблудилась.

Сначала она не очень испугалась, − принялась аукать, в надежде, что ее услышат. Но кругом стояла тишина, нарушаемая только посвистом птиц. Внезапно резко потемнело, и стало довольно прохладно. Настя принялась кричать изо всех сил, периодически останавливаясь и прислушиваясь, но безуспешно. Тогда она по-настоящему запаниковала.

А вдруг мама с папой пойдут меня искать и тоже заблудятся, с ужасом подумала она. Что я наделала! Бросят машину, а потом не найдут. Вот ужас! И ей отчаянно захотелось кинуться бегом, куда глаза глядят, только бы поскорее выбраться из этого мрачного леса. Но благоразумие взяло верх: она села на пенек и стала внимательно слушать тишину. И услышала: далеко-далеко призывно загудел автомобиль. Она встала и медленно пошла на его зов, временами останавливаясь, чтобы не сбиться с пути. А он все гудел и гудел, делаясь отчетливее, и вот, наконец, лес посветлел, пошли знакомые березы, звук стал совсем громким, березы расступились, открыв полянку с вопящей машиной и папой, давящим изо всех сил на клаксон.

− Напугалась? − Галчонок сердито посмотрела на взлохмаченную дочь, в волосах которой застряли сосновые иголки. − Будешь знать, как уходить одной в незнакомый лес! А если бы на тебя кабан напал? Их здесь немало водится. И собаки дикие, мы слышали лай с той стороны.

− Ладно, не пугай ее, она и так натерпелась страху. − Отец повынимал из волос дочки иголки и сочувственно погладил ее по голове. − Она больше не будет. Садитесь, поехали.

Они выбрались на трассу и покатили в направлении Владимира. Дорога была неширокая, но хорошая − ровный асфальт и веселые картинки за окном: то елки, то сосны, то смешанный лес, так и манящий под свои зеленые кроны. Но они больше не останавливались и,