Пари на развод - Рина Беж

– Ты о чем?

Забывая стесняться, Олеся, сдвинув доску в сторону и опершись предплечьями на стол, смотрит во все глаза.

– Голой любви как таковой для жизни недостаточно. Отношения строятся на уважении и внимании. Внимании – особенно! Ведь для него нужно время. А время — это ресурс. И тут все зависит от того, готов ли ты вкладывать его в свою семью? Готов ли не только слушать, но и слышать? Готов ли подстраиваться? Готов ли не отмахиваться, а вести диалог, когда это требуется, а в другую минуту, наоборот, заткнуться и промолчать? Отношения — это чуткость и отзывчивость. Способность слышать, уступать, отдавать, а порой, напротив, отчаянно отстаивать и ограждать. Отношения — это готовность снять маску, показать себя настоящего, неидеального, и принять недостатки своего партнера.

– Звучит слишком масштабно и… сложно… – Олеся закусывает губу, устремляя взгляд внутрь себя.

– Почему? Все зависит только от нас, – поглаживаю ее пальцы, чтобы вновь привлечь к себе внимание, и добавляю. – Я готов с тобой ко всему озвученному выше. И потом, это же не экзамен, а наша с тобой жизнь. Нам решать.

– Рома.

– Лесь, послушай, от ошибок никто не застрахован. Да и не может быть всё и всегда гладко. Важно то, чего мы оба хотим. Я честно и открыто хочу семью. С тобой. С Алексеем. С Иваном. Другими детьми, которых, если даст бог, мы обязательно родим.

– Ох уж эта твоя честность, – ворчит моя скромная женщина, но что особо круто, она не отмахивается, а впитывает и пропускает через себя каждое мое слово.

Замечаю это не только во взгляде, где на секунду мелькают слезы, а в доверии, которое она ко мне проявляет. Стоит потянуть ее за ладошку, как она без сопротивления обходит стол и садится ко мне на колени.

– Иногда честность – самый лучший, быстрый и правильный метод. Когда не в обход, не через домыслы, а прямо, – пожимаю плечом. Заправляю темный локон ей за ухо и коротко целую в губы.

– Ну а если ты спешишь?

– В смысле?

– Вдруг понравится другая?

Черт! Теперь догоняю, чего она так боится. И пусть мне очень не нравится, откуда берутся корни, но не сказать мысленное «спасибо!» идиоту-Кирову, подарившему мне идеальную женщину, не могу.

– Лесь, по сути верность — это всего лишь выбор. Выбор, который каждый делаешь сам, ориентируясь на собственные приоритеты. Не трахать другую бабу – это не подвиг, моя хорошая. Это всего лишь выбор не предавать СВОЮ. Чтобы ни случилось. Как бы не было сложно.

Пока Олеся, зависнув, переваривает услышанное, киваю входящему на кухню Алексею.

– Привет, Лекс, а мы тут завтрак готовить собирались. Ты как на счет того, чтоб присоединиться?

– Помощь нужна?

Ловлю удивление, так похожее на мимику матери, и с улыбкой киваю. Никогда не поздно становиться одной большой и дружной семьей.

– Очень нужна. Чур, ты натираешь на терке сыр. С меня помидоры. А мама, вон, ветчиной занимается.

– ВанькА не хватает. У него отлично получается взбивать яйца.

Глава 38

ОЛЕСЯ

Во время завтрака Роману дважды звонят, но он уверенно смахивает вызовы и продолжает сидеть с нами за столом, обсуждая предстоящие через пару недель Алексею соревнования.

Даже в этом, казалось бы, незначительном событии я различаю его заботу и внимательность. То, насколько хорошо он относится к нам с сыном, открыто демонстрируя наш приоритет.

Помнится, Сергей, всегда вел себя иначе.

Стоило его телефону оживиться, он моментально переключался на него. Неважно, принимал ли в этот момент пищу, гулял с семьей, отмечал праздник в кругу близких. Один звонок, и он абстрагировался от родных, уделяя всё внимание невидимому собеседнику.

Первое время я просила и уговаривала так не делать, позже дико обижалась, бесилась и ставила условия – всё без толку. Дальше… дальше просто забила. Мне надоело бесконечно стучать в закрытую дверь, ведь Киров неизменно оставался верен себе.

И вот ситуация с телефоном и мужчиной повторяется. Пусть телефон иной и мужчина тоже, неосознанно я снова напрягаюсь. Ожидаю, что нас с Алешкой опять немного подвинут, попросят подождать, не шуметь, еще что-то…

Нет. Рома уверенно выбирает нас. Даже не сбивается, задавая вопрос о планах на оставшуюся часть субботы.

– Я еду в больницу. К сестре, – отвечаю, ощущая, как ломается голос, а по коже бегут мурашки.

Боже, для меня его внимание в этот момент так значимо, что кажется, будто за спиной расправляются призрачные крылья.

Мы уже закончили с едой. Пока я мыла посуду, мужчины в четыре руки убрали лишнее со стола. И вот теперь просто разговариваем. Или непросто.

– Я еду с тобой.

Голос Зотова звучит ровно, но вот тон… он не предполагает отказа. И пусть мне нравится желание мужчины меня опекать, совесть все же берет свое.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Не то, чтобы я была против провести время рядом с тем, кто с каждым днем все основательнее закрепляется в сердце, но тянуть его за собой в ту грязь, что непременно выльется на меня во время посещения Алисы – нет, не хочу.

– Это не предложение, Олесь. Сегодня я тебя точно одну нигде не оставлю.

– Почему?

Рома берет паузу в пару секунд. Хмурится, что-то обдумывая. После чего, явно приняв решение, кивает и смотрит на нас с Алешкой по очереди.

– Судья не стала тянуть с подписанием протоколов на задержание, несмотря на выходной день. Бригады оперативников уже выехали по адресам.

– К кому?

Сердце на секунду замирает и резко срывается в галоп. Горло сводит спазмом. Мне еще не верится, что добро восторжествует.

– К Кирову, Иванцовой, к твоей матери и отчиму.

– Большой список, – единственное, что могу из себя выдавить.

Перевожу взгляд на Лекса. Честно, боюсь увидеть в глазах сына… не знаю… презрение, негодование, непонимание, злость… да черт возьми!.. всё, что угодно. Ведь он прежде всего ребенок, пусть взрослый, но все равно ребенок, мир вокруг которого не