Рубиновое кольцо - Элизабет Лоуэлл

– Уокер?

Другой ботинок тихо шлепнулся на ковер.

– Я не забыл сказать тебе, какая ты красивая? – спросил он, подходя к ее кровати. – Или я слишком торопился?

Дыхание у нее перехватило. В глазах вспыхнул свет воспоминаний.

– Ты заставил меня почувствовать себя красивой.

– Ты уверена?

Она смотрела на его обтягивающие джинсы.

– Раздевайся.

– Сладкая моя, если я разденусь, я не пожалею тебя.

Страсть охватила ее.

– В таком случае позволь мне помочь тебе.

Уокер засмеялся, но потом почувствовал, как ее пальцы рванули застежку на джинсах. Все, что он мог сделать, – это затаить дыхание. Он накрыл ее руки своими, вжимая ее пробудившееся тело в кровать.

– Я думаю, сейчас тебе будет очень хорошо, – протянул он.

Фейт посмотрела на него заинтригованным взглядом.

– Я и не сомневаюсь.

– Я сделаю это медленно и нежно, и ты увидишь, как глубоко и быстро я войду в тебя.

Она облизнула нижнюю губу кончиком языка.

– Я на седьмом небе от счастья.

Его медленная, нежная улыбка зажглась страстью.

– Я никогда ничего плохого тебе не сделаю, сладкая моя. Ты ведь знаешь это?

Она вздохнула и сжала пальцы вокруг его талии. Тугая живая волна пульсации завораживала ее.

– Если бы у меня возникли хоть какие-то сомнения на этот счет, меня бы не было здесь. – Не отдавая себе отчета, она облизывала губы, когда тянула вниз его джинсы. – И я уверена, что не собиралась бы попробовать, какой ты на вкус сегодня утром.

Дрожь, которая сотрясла его, удивила обоих. Он хотел сказать ей, какая она сексуальная, но у него не было сил, дыхание перехватило, слова пропали. Поэтому он быстро снял свои джинсы и стащил покрывало. Его рот чувствовал то, что глаза едва ли могли рассмотреть. Очень скоро Фейт уже извивалась и кричала.

Он взял ее ноги и развел их так, чтобы она вся открылась ему. Плоть Фейт была словно шелковистый огонь, он мял и целовал ее всю. Он хотел ее всю.

Глаза Фейт медленно открылись. В тусклом свете утра они были туманны и чувственны.

– Уокер?

– Да, сладкая. – Он сжал ее бедра.

Фейт застонала, испытывая приятные ощущения. Он еще не заполнил ее, но Фейт уже хотела этого. Она хотела этого прямо сейчас.

– Почему? – спросила она.

– Что почему? – Он говорил протяжно, несмотря на то что его тело покрылось потом.

– Почему ты ждешь?

– Чего жду?

– Ты знаешь!

Ее бедра двигались навстречу, почти засасывая его в себя.

– Я не знаю, скажи.

– Ты дразнилка.

– Так, у меня было много имен, но… – Его голос надломился. Бедра Фейт двигались так, что он уже готов был взорваться. Уокер застонал. – Ты доконаешь меня.

– Теперь ты понимаешь.

– Я хочу убедиться, что даю тебе то, чего ты хочешь. Чего ты хочешь?

Дразнящее прикосновение и отступление были невыносимы. Он не продвигался глубже.

– Тебя, – хрипло сказала она. – Черт побери, Уокер, я хочу тебя!

– Ты меня уже получила, – сказал он, продвигаясь еще на чуть-чуть в ее шелковистую плоть. Она крутила бедрами все сильнее.

– Мне мало тебя…

– А, вот как? – Он продвинулся еще глубже. – Лучше?

Она задрожала, внутри у нее все ритмично сжималось.

– Еще.

– Да ты, оказывается, жадная? Мне нравится это в женщине.

Она царапала его бедра.

– И это мне тоже нравится, – сказал он. – Давай. Вперед, моя сладкая. Покажи мне, как ты меня хочешь.

– Глубоко, – прошептала она.

Он уступил ей еще один дюйм и был вознагражден обильной шелковистой влагой ее плоти и сладкой пульсацией ее тела, которую он тотчас ощутил. Он снова отступил, несмотря на то, что пот лил у него по спине. Он с силой толкнулся было обратно, но заставил себя удержаться на полпути. От запаха и жара ее тела голова Уокера стала легкой.

– Уокер, – хрипло проговорила она, – Зачем ты меня мучаешь?

– Проклятие, ты такая сладкая, что я не могу не дразнить тебя.

Он положил ее ноги себе на плечи и насадил ее на себя. Он смотрел на ее прекрасное дрожащее тело и наслаждался этим зрелищем. Она была в его руках вся. Он чувствовал ее, как чувствовал себя.

Как только она выкрикнула его имя, он, к ее удовольствию, начал двигаться так, как нужно было им обоим, сильно и глубоко. Фейт выгнулась ему навстречу, и он едва успел поцеловать ее, прежде чем она, освобождаясь, закричала.

Фейт медленно приходила в себя, она забыла, где она.

Лишь спустя несколько минут она почувствовала на себе тяжесть тела Уокера.

Фейт тихо засмеялась.

– Ты был прав.

– Мм? – промычал Уокер, которому лень было отрывать губы от ее шеи.

– Я потрясена.

Нехотя Уокер открыл рот.

– Полагаю, сейчас начнутся умные рассуждения о женском начале?

Она улыбнулась и вцепилась зубами ему в челюсть.

– Ты ошибся. Я хотела сказать, что «Камасутра» отдыхает.

Он тихо засмеялся.

– Кажется, эта книга не была в списке литературы для чтения в моей школе.

– Никогда не читал ее? – спросила она, приглаживая ему волосы.

– В средней школе? Нет.

– А в неполной средней школе?

– Нет.

– О Господи. В детском саду, что ли, ты ее читал?

Он снова засмеялся.

– Нет, – сказал он, покусывая ее груди.

– Извини, но я не верю, что ты ее прочел в утробе.

Засмеявшись, Уокер крепко обнял ее и перевернулся на спину. Она двигалась легко. Фейт – совершенная партнерша для него, это он понял сразу, но она близка ему и по духу. Никогда он не знал женщины, похожей на Фейт. Деловая, романтичная, способная располосовать своими шпильками ногу грабителя, обманчиво хрупкая и обманчиво сильная.

Впервые он понял, почему мотылек летит на пламя: лучше погибнуть, чем оставаться одному в холоде и мраке.

– …слышишь? – спросила Фейт.

– Что? – сказал он, встряхнув головой, словно хотел освободиться от собственных мыслей.

– Это Мел. Я думаю, что-то случилось.

Внезапно слабый, но достаточно ясный крик женщины раздался в тишине дома.