Анатомия бабника - Синди Мэдсен

статью. Расследования, о которых я вспомнила с чувством вины. Два из них выставили Хадсона в дурном свете, хотя я могу с легкостью умолчать об «Анатомии игрока». Но я подумала обо всех тех людях, которые прокомментировали мой опрос, и мне показалось несправедливым, что их голоса не были услышаны, особенно о тех, кто старался вести себя цивилизованно и использовал факты и статистику в поддержку своей позиции.

— У меня больше никогда не будет возможности опубликовать статью на первой полосе, — сказала я. — Линдси будет в бешенстве — она скажет, что, предоставив мне огромный шанс, я зря потратила ее время. Она уволит меня, и это будет выглядеть очень плохо, когда будущие работодатели откроют мою трудовую книжку. Как я собираюсь устроиться на работу в серьезное новостное агентство, если у меня нет возможности даже удержаться в колледже?

Я могла бы изложить все строго по фактам, без той злости, которую почувствовала сначала. Как можно злиться из-за фактов?

Неужели Хадсон действительно расстроится из-за этого? Значит ли это, что мы не сможем быть вместе?

Я вспомнила о том, как Хадсон отзывался о команде… Они были его семьей. Я не думаю, что он поймет мое желание доказать, факт того, что у спортсменов есть свои преимущества.

Я поставила мороженное на стол, потому что знала, что могу съесть целый галлон, и это не поможет. Мне нужно было немного разобраться в себе. Проблема была в том, что я могла думать только о Хадсоне.

О том, каким он вырос, о его маме, о том, с каким пониманием он относится к истории с моей мамой. О его поцелуях. О нем подо мной…

Хадсон, Хадсон, Хадсон.

Глава 37

Уитни

Хадсон появился на следующий вечер в рубашке и джинсах и выглядел так аппетитно, что я не могла поверить, что он на самом деле со мной встречается.

Его челюсть отвисла, когда он оглядел меня с головы до ног. Я сделала все возможное: сбегала к парикмахеру, чтобы освежить цвет волос, и надела наряд, который всегда вызывал у меня одобрительные взгляды. Бюстгальтер пуш-ап чудесно сочетался с кружевным вырезом майки, а юбка была слишком короткой для теплого Бостонского вечера в начале ноября, но я надела ее в паре с серыми замшевыми сапогами выше колена.

Кроме того, жар в глазах Хадсона согрел меня, несмотря на прохладный ветерок, доносившийся из открытой двери, и его реакция стоила того, чтобы рискнуть провести несколько минут на холоде между зданиями и машиной.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку, его свежее, как мята, дыхание коснулось моей шеи.

— Я говорил, что мы собираемся куда-то пойти? Внезапно все, что я сейчас хочу, — это остаться дома.

Я на цыпочках провела пальцами по пуговицам на его рубашке, находя забавным, что в кои-то веки он оказался более консервативным.

— К несчастью для тебя, сегодня вечером я хочу быть на высоте, и не хочу слишком облегчать тебе задачу.

— В таком наряде, я уверен, ты будешь блистать, — он переплел свои пальцы с моими, и счастье заплясало у меня на коже и поселилось в груди.

По дороге к машине я спросила, разрешили ли ему тренироваться, и он взволнованно ответил, что да, ему просто нужно на время перевязать лодыжку. Как только мы подошли к его грузовику, он открыл для меня пассажирскую дверь. Мне пришлось потянуться, чтобы забраться внутрь, и я услышала, как Хадсон тихо выругался, когда моя юбка задралась. Опьяняющая сила, которую я ощущала рядом с ним, разливалась по моим венам, и я не могла дождаться, когда смогу исследовать ее дальше, после того как мы поужинаем и снова останемся одни.

— Итак, куда мы едем? — спросила я, когда он забрался внутрь и завел двигатель.

— Итальянский стейк-хаус в Бэк-Бэй. Я никогда там раньше не был, но мне говорили, что именно туда ты приводишь девушку, когда пытаешься произвести на нее впечатление.

— Ты имеешь в виду, когда хочешь, чтобы тебе перепало.

— Милая, я могу рассчитывать на это, не платя за ужин.

В разговоре с моей стороны чувствовалась беззаботность. Я очень хорошо знаю, что ему ничего не нужно было делать, чтобы девушки сами на него вешались. Я видела это после игр, в бильярдной — в общем, везде, куда бы он ни пошел.

— Эй, — сказал он, обхватывая рукой мое бедро. — Это должно было прозвучать как шутка. Мы же перекидываемся именно такими репликами?

Я тоже дразнила, но его слова звучали слишком близко к правде, и мне показалось, это совсем не смешно.

— Я пригласил тебя на свидание, потому что мне нравится быть с тобой, даже когда мы полностью одеты и не целуемся, — он бросил взгляд через всю кабину. — Я реально пытаюсь произвести на тебя впечатление.

Я кивнула и улыбнулась, но с трудом. Может быть, все это было глупой, ужасной идеей.

Остаток пути мы ехали в тишине, и я знала, что это моя вина. Итак, после того, как хостес записала наши имена и сказала, что ожидание займет минут десять-пятнадцать, я постаралась вернуть наш разговор в нужное русло.

— Я знаю, у тебя были свои причины уехать, но ты когда-нибудь скучал по Нью-Йорку?

Мне было любопытно, но в последние несколько дней я думала о своем будущем больше, чем обычно, и о том, будет ли оно связано с Нью-Йорком и моим представлением о том, что я буду жить там и работать в одном из крупнейших издательств.

— Не совсем. Большинство людей, когда думают о Нью-Йорке, представляют себе Таймс-сквер и модные небоскребы. Я жил в самой суровой части Бронкса, и ты знаешь достаточно, чтобы понять, что у меня не так уж много теплых воспоминаний.

— Я понимаю. Но разве ты никогда не бывал в городе?

— Таймс-сквер — это ловушка для туристов, я его не люблю. Но там есть несколько классных местечек, и, конечно, отличная еда, любая, какую только можно придумать, — уголок его рта приподнялся. — Был и такой случай, когда мы с Дэйном решили устроить небольшие неприятности в Рокфеллеровском центре — другие фигуристы, находившиеся на льду в тот вечер, понятия не имели, во что они ввязались. Кататься там безумно дорого, так что в основном это богатые люди и туристы. Мы с Дэйном вышли на каток в хоккейной экипировке и начали играть «один на один».

Я как сейчас вижу это в своем воображении: все эти парочки в пушистых свитерах и шарфах, катающиеся вместе и наслаждающиеся романтическим вечером на знаменитом