Приданое Эсмеральды - Нора Робертс

Они сели в машину.

– Пытаюсь установить источник.

– Источник – полная идиотка.

– Может, ты и права, – вздохнула Эйбра. – Она и впрямь идиотка, но и все мы тоже, время от времени.

– Хизер – идиотка по определению.

– Нет, по определению она сплетница. Нам с тобой ведь тоже иногда нравится посплетничать. Я пытаюсь не забывать, что у нее есть дети и она заботится о них. Но у меня-то детей нет.

– А у меня есть, но я вижу, что она излишне чадолюбива. Будь у нее такая возможность, она вживила бы своим детишкам чипы с Джи-Пи-Эс, чтобы постоянно знать, где они находятся. Она просто не в состоянии проявлять терпимость и понимание. А сегодня она вообще хватила через край. Все, включая ее лучшего друга Винни, это знают. Господи, Эйбра, как же она злорадствовала, увидев в Блафф-Хаусе полицию!

– Знаю, знаю. – Скрипнув тормозами, Эйбра остановила машину перед домом. – Это потому, что именно она объявила о приезде полиции. Слава богу, Хизер не успела позлословить в адрес Эли. Тут уж не ждите от меня никакой терпимости и понимания. – С этими словами Эйбра выбралась из машины и, захватив сумочку, хлопнула дверцей. – Я злая как черт.

– Я тоже. Давай лучше полакомимся шоколадным печеньем.

– Знаешь, Морин, я бы хотела съездить к нему, – призналась Эйбра, подходя к двери. – Только боюсь, что этим могу ему навредить. И еще мне хотелось бы найти сейчас Хизер и влепить ей пощечину. Хотя от этого мне стало бы совсем паршиво.

– Верно, но сам процесс доставил тебе бы удовольствие.

– Согласна, – ответила Эйбра и, оставив сумочку на столике в прихожей, вошла в кухню. Здесь она взяла тарелку с печеньем и сорвала с нее пищевую пленку.

– Что было бы, если бы пощечину ей дала я, а ты бы просто наблюдала? – спросила Морин, пока Эйбра ставила на плиту чайник. – Тебе было бы так же паршиво?

– Наверно. Она думает, будто я лгу, создавая алиби Эли, который, по ее мнению, убил Дункана. На ее лице как будто было написано «Бедняжка, я так переживаю за тебя».

– Ненавижу такие лица – посочувствовала Морин и потянулась за печеньем. – От них разит фальшью и лицемерием.

– Если она считает, что я лгу, то, возможно, и полиция того же мнения. Это меня беспокоит куда больше.

– У полиции нет причин подозревать тебя во лжи.

– Но ведь я с ним сплю.

– Этого не было, когда произошло убийство.

– Зато сплю теперь. – Прежде чем заняться приготовлением чая, Эйбра взяла еще одно печенье. – Мне нравится с ним спать.

– Я так и подумала.

– Он хорош в постели.

– Ты едва ли не хвастаешься, но все равно, продолжай.

Издав короткий смешок, Эйбра сняла с кухонного стола вазу с ирисами, переставила ее на стол для разделки продуктов и достала чашки.

– Это фантастический секс.

– Бездоказательное высказывание. Попрошу примеры.

– Мы сдвинули кровать.

– Люди часто сдвигаю кровати, кушетки и столы. Это называется перестановкой мебели.

– Мы сдвинули кровать, занимаясь сексом.

– Такое случается.

Эйбра покачала головой и потянулась за ручкой и блокнотом.

– Вот кровать, – начала она чертить план. – Когда мы только в нее легли, она стояла напротив этой стены. Когда мы закончили, она оказалась вот здесь. – Она провела линию. – Отсюда – туда. Кровать переехала в другой конец комнаты.

Продолжая грызть печенье, Морин с любопытством посмотрела на рисунок.

– Ты сочиняешь.

Эйбра улыбнулась и театральным жестом приложила руку к сердцу.

– Кровать на колесиках?

– Нет, не на колесиках. Мощь долго сдерживаемой и обретшей свободу сексуальной энергии – страшная сила. Она творит чудеса.

– Теперь я завидую. Но могу легко отбросить это чувство, поскольку точно знаю, что Хизер ни за что не сдвинула бы с места эту кровать.

– А я скажу тебе, что меня разозлило в Хизер. Она повела себя так, будто я такая же толстокожая, как те дуры, что пишут письма в тюрьмы сидящим там убийцам. Будто я способна влюбиться в маньяка, задушившего шестерых женщин ботиночным шнурком. Я не знаю, как Эли справится с этой проблемой, клянусь тебе. Это трудно сделать, когда над твоей головой постоянно висит облако подозрения.

– Надеюсь, ему сейчас не так тяжело, как раньше. Ведь теперь рядом с ним ты.

– Конечно, легче, – ответила Эйбра и снова вздохнула. – Хочу верить в это. Он мне не безразличен.

– Ты влюбилась в него? Но ведь вы знакомы всего несколько недель!

– Не могу сказать точно, что люблю. Но и не могу сказать, что не люблю. Повторяю, он мне не безразличен. Я поняла это, когда увидела его в первый раз. Но тогда скорее это было сочувствие. Он выглядел таким несчастным, таким усталым, таким грустным. И при этом его душила злость. Ему было тяжело. Когда я узнала его ближе, сочувствие никуда не делось. Но вскоре я поняла, что начинаю его уважать. Уважать за мужество, с которым он встретил свалившиеся на него несчастья. Он мне симпатичен, он кажется мне привлекательным, и, да, наверно, я влюблена в него.

– В тот вечер в пабе мне показалось, что у него хорошее настроение, что ему нравится обстановка и наша компания. Ведь он, наверное, долго чувствовал себя одиноким.

– Ему нужны люди, нужно человеческое общение, ведь он даже в своей семье чувствовал себя одиноким. – По мнению Эйбры, любому из нас нужно время от времени побыть одному, чтобы набраться сил. Но постоянное одиночество вызывало у нее жалость, и она стремилась помочь таким людям. – Я стала замечать, что напряжение постепенно отпускает его. Вскоре к нему вернулось нормальное настроен! Он добрый, отзывчивый человек. И мне сейчас за него тревожно.

– Как ты думаешь, что эти копы сейчас делают в его доме?

– Если Хизер не преувеличивает, у них, по всей видимости, ордер на обыск. Я тебе уже говорила, что детектив Вулф убежден в том, что Эли убил Линдси. Он одержим идеей во что бы то ни стало это доказать. И вот теперь он ищет доказательства причастности Эли ко второму убийству.

– Для этого им придется доказать ложность твоих показаний, – сказала Морин и накрыла своей рукой руку Эйбры. – Они ведь снова допросят тебя, верно.

– Похоже на то. Не исключаю, что и вас с Майком тоже.

– За нас не бойся, мы справимся. Мы переживем даже сплетни вроде тех, что распускает Хизер. Даже не знаю, придет она на следующее занятие здесь, в твоем доме, или нет.

– Если придет, я ничего не сделаю. Никаких пощечин, обещаю.

– Она страшная зануда. Любому испортит настроение. Слушай, я возьму печенье в дорогу. Если я тебе понадоблюсь, звони. Я буду у себя и никуда больше не пойду. Нужно заняться кое-какими бумагами, пока детей нет дома.