Чистое пламя любви - Элейн Барбьери

Тем временем в комнату вернулась Мэри с очередной порцией обновок, а следом за нею появился Дэмиен.

— Ага, ты уже заглянула в коробки! Как тебе понравились твои новые платья?

— О да, они очень красивые, но ни одно из них на меня не налезет…

— Конечно, не налезет! — Дэмиен рассмеялся и ласково поцеловал Аметист в губы. — Зато потом, когда ты родишь, они будут тебе как раз впору — не зря же я попросил мадам Дюморье пустить в дело весь ее опыт!

— Но я ведь буду рожать в сентябре, а эти платья совсем прозрачные — я не смогу носить их осенью… — Аметист грустно покачала головой. — Мадам Дюморье наверняка решит, что нам некуда девать деньги — мы приобрели целый гардероб, от которого нет никакого толку.

— Представь себе, дорогая, мадам Дюморье считала, что осень ты проведешь на Ямайке, потому что я сам сказал ей об этом.

— На Ямайке? Но как же это? Дэмиен, я совсем ничего не понимаю! — Аметист побледнела. Неужели он наконец решился отослать ее домой? Значит, эти платья — утешительный дар отвергнутой любовнице? А как же их ребенок? Он ни словом не упомянул о том, что отправит его вместе с ней…

— Что с тобой, милая? — удивился Дэмиен, прикасаясь к ее бледной щеке. — Я думал, ты будешь рада составить мне компанию на «Салли», и уже устроил дела так, что смогу задержаться в Кингстоне на несколько месяцев. Доктор Мартенс вполне заслуживает доверия, а присутствие Тилли будет тебе немалой поддержкой во время родов…

— Так ты отвезешь меня домой, чтобы я родила там?

Невольно поморщившись от того благоговения, с которым Аметист произнесла «домой», Дэмиен ответил:

— На этот раз я непременно должен сам повести нашу «Салли», хотя и боюсь оставлять тебя одну. Наверняка в Кингстоне тебе станет легче: там ты родишь ребенка и оправишься от родов, а тем временем на море минует полоса штормов, и мы спокойно вернемся в Филадельфию.

— Неужели я снова увижу Тилли? — прошептала Аметист, все еще не веря в такое счастье.

— Разумеется. Она ждет не дождется твоего возвращения в доме на Джонс-лейн — ведь рента была уплачена на год вперед…

Не в силах сдержать радость, Аметист кинулась к нему на шею и воскликнула:

— Спасибо, Дэмиен! Если бы ты знал, как я соскучилась по Тилли и как мечтала о том, чтобы она помогала мне во время родов…

— Значит, договорились. — Капитан осторожно вытер с ее нежных щек горячие слезы. — Мы выходим в море на будущей неделе, а пока я бы посоветовал тебе разобраться в содержимом этих коробок — у тебя ни в чем не должно быть недостатка, когда ты родишь.

У Аметист сжалось горло от волнения, и она лишь молча кивнула в знак согласия.

Стоило Дэмиену переступить порог ее комнаты — и ласковой улыбки на его губах как не бывало. Его снова мучили тревога и ревность. Конечно, она обрадовалась тому, что снова увидит Тилли. А как насчет Уильяма Шеридана? Не ему ли посвящены эти слезы радости? Как бы там ни было, отступать уже поздно — он не может пустить на самотек свой бизнес и не может бросить Аметист одну в Филадельфии.

Аметист жадно следила за тем, как споро и умело выполняет экипаж «Салли» команды капитана. Корабль покидал Филадельфию, чтобы взять курс на Ямайку. Вслушиваясь в шум ветра, хлопанье поднимавшихся парусов и топот тяжелых матросских башмаков по палубе, она повторяла про себя: «Я возвращаюсь домой! Я возвращаюсь домой…»

Впервые за долгое время чувствуя себя бодрой и полной сил, Аметист стояла на палубе, задумчиво глядя на далекий горизонт. Плавание продолжалось уже две недели, и с каждым днем к ней возвращались былая энергия и аппетит. Дитя у нее под сердцем отвечало на это радостными толчками. Положив руку на живот, она молча помолилась о том, чтобы родилась девочка. Теперь ей казалось, что в этом заключается последняя надежда избавиться от Дэмиена и обрести свободу. Она не хотела, чтобы ее ребенок вырос под влиянием человека, без стеснения обращавшегося к черной магии и использовавшего свой обеа ради собственных низких целей. Нет… она не обречет свое дитя на вечное проклятие! Дэмиен так уверен, что у них родится сын! Он будет разочарован, если Аметист родит девочку, — по крайней мере она на это надеялась. Ведь когда они останутся вдвоем, ей будет гораздо легче воспитывать дочку, чем сына, у которого нет отца.

Аметист нисколько не сомневалась: не важно, что говорит и делает Дэмиен сегодня. Рано или поздно он увлечется одной из тех женщин, которые провожают его томными взглядами на светских раутах, — и между ними все будет кончено. Его увлечение не может длиться вечно. Между прочим, он даже ни разу не сказал ей прямо о своей любви, а все эти намеки и оговорки ничего не стоят. Вот почему ей придется первой сделать шаг к разрыву, как только родится ребенок. Она не может поступить иначе… Не может…