Чистое пламя любви - Элейн Барбьери

— А по-моему, вы неверно судите о месье Стрейте, — задумчиво произнес Арман. — Но в любом случае я явился сюда не для того, чтобы обсуждать его, — просто мне было необходимо лично убедиться в том, что вы живы и здоровы. В последнее время я совсем утратил душевный покой… Должен признаться честно, я неоднократно пытался забыть о вас, но вместо этого тосковал еще сильнее и почти не мог заниматься делом. Вы должны по достоинству оценить иронию данной ситуации, дорогая. Я дарил любовь своего тела великому множеству женщин, но ни одну из них не сумел полюбить душой и сердцем. А теперь, когда мне встретилась та, что достойна стать безраздельной хозяйкой моих чувств, оказалось, она принадлежит другому…

— Арман… — Она не промолвила больше ни слова, но было достаточно одного-единственного ее взгляда, чтобы в груди у Армана все перевернулось. Он молча поднес к губам се маленькую ручку, и от прикосновения к теплой нежной коже по его телу прокатилась болезненная, жгучая волна неутоленной страсти.

— Ах, моя милая, — севшим от волнения голосом прошептал француз, — вы понятия не имеете о том, что делает со мной ваш дивный взгляд… — Не выпуская ее руки, он робко прикоснулся к темным шелковистым локонам.

Внезапно Аметист вспомнила о своем щекотливом положении и опустила руки в жалкой попытке спрятать от Армана заметно округлившийся живот, но он ласково приподнял ее лицо за подбородок и поспешил заверить:

— Дорогая Аметист, вам нет нужды меня стесняться! Мне не известны обстоятельства, при которых вы зачали ребенка от месье Стрейта, и я не желаю ничего об этом знать. Единственное, что меня интересует, — ваше состояние и то, относится ли он к вам с должной заботой. Теперь, повидавшись с вами и убедившись, что вам не пришлось расплачиваться за мою глупую выходку на балу у «Эллера», я могу быть спокоен.

— Да-да, Дэмиен очень добр ко мне.

— Но он до сих пор на вас не женился. Уж не собирается ли он…

— Прошу вас, — с отчаянием воскликнула Аметист, — давайте не будем это обсуждать!

— Дорогая, — в голосе Армана зазвучало искреннее сочувствие, — пожалуйста, если я хоть чем-то могу вам помочь — скажите мне, не стесняйтесь! Хотите, я сию же минуту увезу вас из этого города и спрячу так, что никто и никогда вас не найдет?

Аметист живо представила себе умиравшего от лихорадки Уильяма Шеридана и в ужасе воскликнула:

— Нет! Я… В общем, я не могу его покинуть. Этот шаг был бы роковым для нас обоих, и я больше не хочу подвергать опасности жизни невинных людей!

Арман заметно помрачнел и с достоинством произнес:

— Милая, я надеюсь, вам не приходит в голову, что неудачное завершение нашей тюследней встречи могло внушить мне опасения за свою жизнь? Право же, я…

— Арман, ради Бога, — Аметист прижала пальчик к его губам, — не говорите об этом ни слова! Неужели я хоть на минуту могла усомниться в вашей отваге и мужестве?

Ошеломленный этим неожиданным порывом, Арман зажмурился, стараясь совладать с новой вспышкой желания, но Аметист истолковала его гримасу по-своему и испуганно отдернула руку.

— Простите, но мне давно пора домой. На крыльце меня ждет Артур, и он наверняка видел, как вы вошли в магазин, а значит, может передать Дэмиену…

— Он не видел меня, моя крошка, по той простой причине, что я пришел сюда на час раньше!

— Но как вы могли узнать…

— Просто я не поленился выяснить расписание и маршрут ваших обычных прогулок, моя дорогая. Вы почти каждый вторник навещаете магазин мистера Белла, не так ли? В любом случае я не жалею о потраченном времени, потому что мне крайне важно было убедиться в вашем благополучии. — Арман на минуту умолк. Он так жадно всматривался в черты ее лица, как будто хотел навеки запечатлеть их в своей памяти. Потом его взгляд скользнул вниз, на ее плечи и грудь, снова задержался на округлом животе, и Арман с горечью признался: — Аметист, я ужасно завидую месье Стрейту. Завидую тому, что вы носите его ребенка, а также тому, что вы принадлежите ему, а не мне. Я проклинаю судьбу за то, что она свела нас так поздно, когда я уже ничего не в силах изменить!

В его глазах появился подозрительный влажный блеск, и это тронуло Аметист до глубины души.

— Судьба вообще жестокая штука, не так ли, месье?

Не в силах больше сдерживать свои чувства, Арман порывисто обнял ее и приник к доверчиво подставленным губам. Он стоял так некоторое время, до боли прижимая к себе Аметист, позабыв обо всем, кроме этих дивных податливых губ.

Наконец он поднял голову и горячо зашептал, вздрагивая от бушевавшего в его груди пожара:

— Ах, моя любовь, раз нам не суждено сбежать отсюда вместе, лучше я покину вас сию же минуту, пока еще могу это сделать!

Аметист торопливо отвела взгляд, но он успел заметить промелькнувшее в ее глазах отчаяние, и с грустью произнес:

— Мне очень жаль, дорогая… — Подождав, пока Аметист овладеет собой, он добавил: — Милая, если вам потребуется моя помощь, достаточно будет оставить сообщение у меня в конторе. Меня обязательно найдут! — Арман взял с кресла легкую накидку, подал ее Аметист и прошептал: — Прощай, любовь моя!

Пока она шла к выходу, его темные, полные грусти глаза неотрывно следили за ней, а дрожащие губы шептали:

— Прощай, моя любовь… мое счастье… моя мечта…

Едва обращая внимание на мелькавшие за окном кареты живописные предместья Филадельфии, Аметист то и дело подносила ко лбу маленький кружевной платочек, чтобы вытереть пот. День выдался на редкость влажным и душным, и Аметист не без досады подумала о том, что такая погода стояла в Филадельфии почти весь июнь. Только ради того, чтобы хоть ненадолго избавиться от городской духоты, она согласилась принять приглашение Хайрама и Миллисент Стрэтмор, устраивавших пикник на лоне природы, даже несмотря на то что слишком стеснялась своей расплывшейся фигуры и давно не появлялась на людях, предпочитая добровольное затворничество в особняке на Чеснат-стрит. Чтобы не скучать, Аметист предусмотрительно запаслась изрядным количеством нот и литературных новинок. Кроме того, ей никогда не надоедало возиться с крошечными распашонками и чепчиками, готовя одежду для своего будущего ребенка.

Дэмиен сидел рядом и по обыкновению не спускал с нее внимательного взгляда. Из-за жары он позволил себе скинуть сюртук и остался в одной сорочке. Аметист исподтишка покосилась на него и молча выругала себя за то, что так и не научилась оставаться равнодушной и вздрагивала всем телом, как только замечала в его глазах знакомые искры разгоравшейся страсти. Вот и сейчас она обмякла, скованная жгучей истомой, когда почувствовала, что Дэмиен хочет ее поцеловать.

Ласково погладив Аметист по щеке, капитан сказал:

— Любовь моя, ты делаешься все краше с каждым днем…

— Но это невозможно! — Аметист выразительно посмотрела на свой округлившийся живот.

Дэмиен улыбнулся и по-хозяйски провел рукой по теплой выпуклости.