Цвет ночи - Патриция Хэган

Билли принесли в конюшню и положили на подстилку из соломы в один из загонов. Он был еще в сознании. Остальные работники столпились вокруг, некоторые держали в руках фонари. Когда подошла Дэнси, негры расступились, давая ей пройти.

Опустившись на колени и осмотрев Билли, она не заметила на его лице видимых следов увечий. Он посмотрел на нее глазами, затуманенными болью, и Дэнси сжала его руку.

– Где болит, Билли? – спросила она. – Что они с тобой сделали?

Негр простонал что-то невнятное и закрыл глаза, не в силах говорить.

– Они били его ногами. Наверно, сломали несколько ребер, – выпалил Роско.

– Мы не могли помочь, – подал голос кто-то другой. – Видит Бог, мы хотели вмешаться, но у них были ружья, мисс Дэнси.

Снова повернувшись к пострадавшему, Дэнси еще раз тщательно его осмотрела. Бедняга был жестоко избит. С него содрали рубашку, крови, однако, не было видно, – вероятно, нападавшие действовали только кулаками и ногами. Но переломы или по крайней мере трещины в костях, вне всякого сомнения, были. Это еще долго будет болеть, но сейчас ему необходим покой – это главное. Может, помогла бы мягкая повязка, поэтому Дэнси велела одному из работников сходить в дом и принести простыню, чтобы разорвать ее на бинты.

Затем, ни к кому конкретно не обращаясь, она попросила рассказать о случившемся. Работники подробно описали, как возвращались домой, сменив ведра под живицу в сосновой роще по ту сторону остроконечного гребня горы. Смеркалось, поэтому никто не увидел «привидений», как они выразились, до тех пор, пока те не выскользнули из леса с ружьями в руках. Они потребовали указать, кого из рабочих зовут Билли.

– Вначале он молчал, и мы тоже, – говорил один из работников, – а они сказали, что, если Билли не назовется, они повесят нас всех. Тогда Билли выступил вперед.

Дэнси, восхищенная этим человеком, нежно коснулась кончиками пальцев его лба в знак уважения.

– Просто чудо, что они его не убили!

Веки Билли дрогнули и приоткрылись, и слабая улыбка появилась на измученном лице.

– Они сказали, это всего лишь предупреждение, чтобы Билли держался подальше от белых, когда те разбираются между собой, да и всем нам лучше седлать коней и убираться подобру-поздорову искать другую работу, потому что вы еще за все поплатитесь – за все, что делаете, – гневно продолжал Роско сквозь стиснутые зубы.

Дэнси не испугали угрозы, касающиеся ее лично. Если ее и волновало что-то, так это то, что клан возложил ответственность за таинственное появление костюма Фрэнка Кокса на Билли.

– Но как они могли узнать об этом? – размышляла она вслух.

Роско предложил свою версию:

– Может, они все еще были поблизости и видели, как Билли вышел из лесу, а вы назвали его по имени.

– Возможно, – согласилась девушка, но какая-то мысль кольнула ее, нужно было уловить, какая именно. Она поднялась на ноги.

– Я хочу, чтобы вы все выслушали меня, – начала Дэнси медленно и четко, стараясь выделить каждое слово. – Не бойтесь этих хулиганов. Не позволяйте им выжить вас отсюда. У вас здесь есть работа, есть жилье. Обещаю, что буду заботиться о вас, как только смогу. С сегодняшнего дня вы будете заканчивать работу на полях рано и возвращаться домой до наступления темноты и не будете выходить до восхода солнца. Не думаю, чтобы они появились днем, – продолжала она горячо. – Не посмеют. Они боятся, что кто-нибудь сможет опознать их по какому-то признаку и донести, потому что, клянусь вам, закон их преследует! И они знают, что я буду стрелять. Я не хотела убивать шерифа Кокса, но обещаю, что, не моргнув глазом, отправлю каждого из них прямо в ад, если они посмеют напасть на эту ферму снова.

Она потрясла кулаком для большей убедительности.

Негры обменялись взглядами, согласно кивая друг другу: если мисс Дэнси сказала – она сделает!

– Я побуду немного с Билли, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, – сказала Дэнси, – а вы идите спать. Если вы собираетесь заканчивать работу засветло, вам нужно начинать ее с восходом солнца.

Дэнси старалась не уснуть, но усталость брала свое. Билли тихонько посапывал во сне, и она вскоре закрыла глаза и начала клевать носом, прислонившись к загородке стойла.