Маскарад сердец - Кейти Роуз Пул

Он протянул руку и мягко притянул её к себе, прижал голову к своему плечу и стал раскачивать, как беспокойного младенца, которому нужен покой.

— Я всегда буду тебя защищать, Марлоу, — прошептал он. — Всегда.

Глава 31

Громкий грохот вырвал Адриуса из сна.

Сначала он решил, что это был всего лишь сон — смутный водоворот образов и чувств, которые невозможно разобрать в полусознательном состоянии.

Но затем снова что-то с грохотом рухнуло, за этим последовал звон разбившегося стекла или фарфора. Адриус вскочил с постели, всё ещё наполовину во сне, и побрёл через гостиную к входной двери своих покоев — зачарованные огни вспыхнули, как только он вошёл.

Раздался ещё один грохот, и Адриус вылетел в коридор. Звук шёл с противоположного конца — из покоев Амары.

— Адриус.

Он обернулся. В темноте, всего в нескольких шагах от входа в покои, стоял Дарьян. Как и Адриус, он был в той же одежде, в которой, вероятно, лёг спать. Его обычно безупречно уложенные золотистые волосы теперь были взъерошены.

Адриусу почти никогда не доводилось видеть Дарьяна в таком виде — растрёпанным и испуганным.

— Что происходит? — спросил он. — С Амарой всё в порядке?

Дарьян колебался:

— Не уверен, что мне стоит говорить это тебе…

— Говори, что случилось? — шагнул к нему Адриус.

— Это твой отец, — тихо ответил Дарьян. — Примерно час назад он… поддался ранениям.

У Адриуса ушла земля из-под ног. Его отец мёртв. После недель ожидания эти слова не казались реальностью.

— Я должен попасть к ней, — произнёс он, указывая на дверь.

Дарьян сжал губы, нахмурился:

— Она хотела побыть одна.

Звуки разрушения в покоях стихли — и почему-то от этого в животе стало ещё тяжелее.

— Дарьян.

Тот отвёл взгляд и кивнул, проходя мимо Адриуса и отперев дверь.

Как только Адриус вошёл, ему стало ясно, откуда был весь этот шум.

Амарой было перевёрнуто всё: стулья, стол, шкаф с посудой — вдребезги. Один из деревянных стульев лежал на ковре в щепках, осколки стекла поблёскивали в лунном свете, пробивающемся сквозь окно.

У изножья дивана, скорчившись на полу, сидела Амара.

Её волосы растрепались, лицо было в потёках от слёз, но сейчас она не плакала. Она просто смотрела в пустоту, обняв колени.

— Амара? — осторожно позвал Адриус.

Она никак не отреагировала, и он медленно подошёл ближе.

Когда между ними оставалось всего расстояние вытянутой руки, она издала какой-то сдавленный звук, словно не дав плачу вырваться наружу, и посмотрела на него.

— Что мне теперь делать? — прохрипела она. А потом спрятала лицо в руках и разрыдалась.

И в этот момент Адриус понял свою сестру лучше, чем за все последние годы. А может, и лучше, чем когда-либо прежде. Ведь Аврелиус не был отцом — ни для него, ни для неё. Он был богом. Богом, которого Амара почитала… а Адриус — отвергал.

И теперь его не стало.

Среди обломков ярости и горя сестры Адриус рухнул.

Скорбь обрушилась на него, как стена — глухая, непреодолимая. Он думал, что сможет избежать её, отгородиться, но она всегда была рядом. Он даже не знал, кого именно оплакивает: отца, сестру, мать, себя, того ребёнка, каким когда-то был. Ту любовь, изувеченную, уродливую, но всё же существующую — к людям, которые всегда его подводили. Он не знал, что именно рвёт ему грудь — облегчение или опустошение — теперь, когда он наконец свободен от человека, которым мерил свою жизнь… и против которого жил.

Но одно он знал совершенно точно — в этот момент, среди этого опустошения, есть лишь одно место, где он хочет быть.

Глава 32

Вода в ванне в апартаментах Марлоу была зачарована, чтобы не остывать, но даже спустя почти два часа, проведённых в горячей ванне, она всё ещё не чувствовала тепла.

И — чистоты.

Запах лавандового мыла вызывал лёгкую головную боль, но двигаться не хотелось совсем.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставали искажённые, расплавленные тела Медноголовых.

Мягкий стук в дверь ванной вернул её в реальность.

— Марлоу? — послышался голос Свифта, тихий, приглушённый дверью. — Ты всё ещё там? Надеюсь, ты не утонула?

На то, чтобы ответить, ушли последние силы:

— Я тут.

— Ты вообще собираешься сегодня выходить?

Марлоу промолчала.

Когда она вернулась в Башню Вейла, Свифт метался по гостиной — с дикими глазами, в панике. Он объяснил, что в момент похищения сумел ускользнуть до того, как и его схватили. Он сразу отправился обратно в Башню и всё рассказал Сильвану.

А Сильван — сообщил Вейлу.

Марлоу не стала вдаваться в подробности о том, что произошло на дредноуте Медноголовых. Но Свифт понял всё и без слов — достаточно было взглянуть на неё.

Он спросил, что с ней сделал Леонид.

— Ничего такого, что могло бы сравниться с тем, что Вейл сделал с ними, — ответила она.

Свифт не стал настаивать.

— Слушай, я… — начал он за дверью. — Я собирался навестить Сильвана. Он… он, правда, переживает за тебя. Но если хочешь, я останусь…

— Нет, — прохрипела Марлоу. — Всё в порядке. Со мной всё нормально. Иди.

Снаружи повисла тишина.

— Тогда… до утра, — тихо сказал он, и она услышала, как его шаги удаляются.

Сколько времени она ещё провела в ванне после этого, Марлоу не знала. Но в какой-то момент всё-таки выбралась, завернулась в облачно-мягкий халат и заплела влажные волосы в свободную косу.

Как только она вышла из наполненной паром ванной, в дверь тихо постучали.

Марлоу замерла. Часы на стене гостиной показывали за полночь. Она не могла представить, кто мог прийти к ней в такое время.

Был только один человек, которого она действительно хотела увидеть. И она знала — его там быть не могло.

Но хрупкая надежда всё равно заставила её пройти через всю комнату и откинуть засов.

Она открыла дверь — и он действительно стоял там, в тёмном проёме. Адриус.

Он выглядел так же разбито, как чувствовала себя она. Вместо безупречного костюма — домашняя одежда: рубашка на пуговицах, перехваченная поясом, и шёлковый халат. Глаза покрасневшие, уставшие. Локоны взъерошены, лицо усталое, осунувшееся.

— Привет, — прохрипел он, чуть покачнувшись в дверях. — Я знаю, мне не стоило приходить…

Марлоу ничего не сказала. Просто обвила его плечи руками, притянула к себе и втянула в квартиру.

Он почти рухнул ей навстречу, прижимая её к себе так же крепко, как она — его. От него исходило тепло. Марлоу задрожала.

Он немного отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, обхватив ладонью