Любить - значит страдать. - Ребекка Донован

– Ну как, полегчало немного? – спросила Сара за завтраком.

Ее родители уже уехали на работу, и мы остались вдвоем.

Если честно, то я до сих пор оставалась под впечатлением той сцены, невольным свидетелем которой стала вчера.

– Даже не представляю, как я теперь посмотрю им в глаза, – простонала я. Сара расхохоталась. Похоже, все это ее страшно забавляло. – Сара, я же видела его задницу. Он лежал на моей маме голым задом кверху! После такого мне точно пора к доктору! – И я закрыла лицо руками.

– Зуб даю, задница у него потрясающая, – мечтательно улыбнулась Сара.

Покраснев как рак, я возмущенно посмотрела на нее, но она еще больше развеселилась.

– Давно я так не смеялась. Наверное, последний раз это было, когда ты навернулась на глазах у всех этих университетских мальчиков там, в Калифорнии, – сказала она.

– Очень смешно! Тебе, должно быть, нравится видеть меня униженной и несчастной!

– Да ладно тебе! – хихикнула Сара. – Но это ведь и правда смешно.

– Ну да, животики надорвешь! Да уж, очень красиво, нечего сказать! Застукать маму с ее бойфрендом! Но он ведь должен был с ней порвать. Поэтому все очень плохо.

– Они помирились, – пожала плечами Сара. – Милые бранятся – только тешатся. Тоже мне большое дело!

– Он уезжает в Университет Южной Калифорнии. А моя мама влюблена в него как кошка.

– А она знает?

– Да. Но хочет остаться с ним до его отъезда.

– Ну и что в этом плохого? – Саре явно было не понять моей тревоги.

– Но ведь к тому времени и я тоже уеду.

– И ты волнуешься, как она останется одна?

Я кивнула и закусила губу, чтобы не разреветься. И когда представила, что будет делать мама, оставшись в полном одиночестве, у меня заныло внизу живота. Я не хотела, чтобы ей пришлось испытать горечь расставания именно тогда, когда рядом с ней не будет близкого человека, способного протянуть руку помощи.

Прямо с утра мы с Сарой заехали ко мне за учебниками. Слава богу, дома никого не было. В тот день я, к счастью, не видела маму с Джонатаном, так как предпочла отсидеться в своей комнате, подальше от них.

На следующий день я собралась поехать в школу, специально подгадав так, чтобы мама успела уйти. Но уже на лестнице неожиданно услышала, как хлопнула дверца холодильника, и поняла, что Джонатан еще здесь. Я даже застыла от неожиданности. Он всегда уезжал раньше меня.

Я медленно спустилась вниз и направилась прямо к входной двери, как вдруг услышала за спиной:

– Эмма!

И я сразу ускорила шаг. Мне совсем не хотелось его видеть и уж тем более говорить с ним. Джонатан вышел на крыльцо с чашкой кофе в руке, на плече висела компьютерная сумка. Он посмотрел, как я лихорадочно открываю дверь машины, явно собираясь что-то сказать, но почему-то заколебался. А когда я, не глядя на него, села в машину, направился к своему пикапу.

Я включила зажигание… и никакой реакции.

– Только этого и не хватало! – пробормотала я, нажав на педаль газа и снова включив зажигание. Бесполезно. Я бессильно откинулась на подголовник, положив руки на руль.

Джонатан застыл на месте, но я демонстративно не обращала на него внимания и только продолжала ругаться вполголоса. Господи, только этого сегодня и не хватало!

Тогда он постучал по окну, и мне пришлось опустить стекло.

– У тебя все нормально?

– Нет, – фыркнула я, не глядя на него. – Машина не заводится.

– Давай я тебя подвезу, – сказал он. – А вечером посмотрю, что там у тебя.

Я бросила взгляд на часы и заколебалась. И Сара, и Эван безусловно уже на полдороге до школы, и было бы глупо просить их вернуться, чтобы забрать меня.

– Пожалуйста, позволь мне просто подбросить тебя до школы, – не дождавшись ответа, повторил Джонатан.

– Ну ладно, – проворчала я.

Открыла дверь своей «хонды» и, чтобы хоть как-то сорвать злость, со всей силы хлопнула ею. Швырнула рюкзак на пол его пикапа и села на переднее сиденье. И, преисполненная решимости и дальше игнорировать Джонатана, застегнула ремень безопасности. Ехали мы в гробовом молчании.