Все или ничего - Кэтрин Лэниган

Берт присел на колени, стянул через голову легкое оранжевое платье Шейн, сорвал трусики и вошел в нее. Обливаясь потом и издавая страстные стоны, они меньше чем за две минуты достигли оргазма.

— Черт! Мы, наверное, сошли с ума! — пробормотал он, приходя в себя.

— Как жаль, что она нас не слышала, — прошипела Шейн.

— Ты хочешь, чтобы мы с Линн разошлись?

— Да, хочу, черт возьми! Тогда ты будешь мой.

— Забудь об этом. Она моя жена.

— Она тебе никто. Она тебя не любит. Я тебя люблю!

Когда наконец ты это поймешь?

Берт натянул брюки и отряхнул коленки.

— Ты не знаешь, что такое любовь. — Он сунул руку в карман и извлек на свет маленький пакетик с белым порошком. — Вот что ты любишь, Шейн.

Она сверкнула глазами и посмотрела сначала на кокаин, потом опять на Берта.

— Мне это не нужно. Мне нужен ты.

Он ухмыльнулся:

— Да? Мы с тобой не увидимся неделю. Мне надо ехать в Монтеррей. Думаешь, выдержишь неделю без порошка?

Шейн вспомнила то мучительное нетерпение, с которым ждала сегодняшней встречи. Она могла бы заниматься с ним любовью всю ночь напролет. Эта короткая случка только раззадорила ее. Он прав, она сошла с ума. Боже мой, как же пережить еще целую неделю без секса, в обществе своей матушки и братца?

— Я возьму порошок, — сказала она и сунула пакетик в карман.

— Я так и знал, — отозвался он.

Девушка спокойно вернулась к бассейну и влилась в небольшой кружок гостей, обсуждавших пляжи на юге Франции и все прочие места, куда они не смогут поехать этим летом.

Линн видела, как Шейн вышла из сада, а минуту спустя оттуда появился Берт. Она догадывалась, что у Берта полно любовниц, но Шейн Котрелл — это удар ниже пояса! Эта девчонка годится ему в дочери! Линн почувствовала знакомый приступ тошноты.

— Скажи Брендону, чтобы он как можно скорее устроил мне встречу со своим адвокатом.

— Хорошо, скажу, — откликнулась Морин.

Линн отхлебнула вина и посмотрела на мужа. «Я в конце концов избавлюсь от него!» — решила она, и приступ тошноты прошел.

* * *

Наконец гости разъехались, и в доме стало тихо. Александр повесил свой галстук на спинку стула и, небрежно швырнув на кофейный столик золотые запонки с бриллиантами, закатал рукава. Он пил уже восьмую рюмку виски. На душе у него было муторно.

Сегодня вечером он увидел, как близки Брендон и Морин. Он перехватывал взгляды, которыми они обменивались, стоя в разных концах сада. Даже занятый деловыми разговорами, Брендон ни на минуту не забывал про Морин. Он подходил к ней, обнимал за талию, иногда целовал в щеку И во всем этом не было ни капли притворства — вот что особенно тревожило Александра.

Со стороны казалось, что Брендон и Морин знакомы всю жизнь.

Александр открыл ключом ящик стола — ящик, в котором хранились его фантазии Он достал шарфик Морин, ее губную помаду и флакончик духов «Опиум», который сам купил.

Рука его была тверда, но в глазах закипали сердитые слезы.

— Ты должна быть моей, Морин Моей, а не его Алекс брызнул в воздух духами и вдохнул аромат. Перед ним всплыло красивое лицо Морин. Челюсти его сжались, а к горлу подступил комок.

Ведь он просит от жизни совсем немного — уважения матери и любви женщины, которой, как он думал, можно довериться.

— Нам судьбой назначено быть вместе, Морин, — с самого детства…

Дрожащими руками он открыл губную помаду и злобно размазал розовую массу по шелковому шарфику. Больше не в силах сдерживать свою ярость, он схватил золотой нож для бумаги и принялся кромсать шелк в клочья.

У Александра было такое чувство, что его обокрали — забрали то, что принадлежало ему по праву Ну почему? Почему она его не любит? Судьба сыграла с ним злую шутку. Он хотел отомстить Морин, сделать ей так же больно, как она сделала ему.

Щеки его обжигали слезы гнева.

— Он тебя никогда не получит! Никто тебя не получит