Наследница бриллиантов - Звева Казати Модиньяни

Антонио заехал за ней уже под вечер.

— Прости, Соня, ты, наверное, заждалась меня, — извиняющимся голосом сказал он.

— Тебя задержал отец?

— Ты права, он меня буквально изнасиловал, заставил сделать одну работу, которая могла спокойно подождать до завтра, а то и до следующего месяца. Когда он появляется в конторе, все должны плясать под его дудку.

Антонио оправдывался, как маленький мальчик, который боится, что его накажут.

Силия спустилась с ними к машине, чтобы помочь уложить багаж. Антонио предложил Соне провести выходные в Венеции, в их дворце, недавно приобретенном Джованни Ровести и уже полностью отреставрированном. Соне очень хотело увидеть знаменитое палаццо Маццон, и она с радостью приняла предложение своего поклонника.

Семья Ровести приезжала в Венецию лишь раз в год, в сентябре, на время кинофестиваля. Что касается Антонио, он частенько проводил в палаццо Маццон уик-энды, но впервые в жизни осмелился взять с собой женщину.

Через несколько часов в одной из самых красивых комнат дворца Соня стала его любовницей. Антонио, стесняясь своей физической непривлекательности, был скован, но его переполняла любовь к Соне — такой красавицы он в жизни не встречал. Соня испытывала к нему почти материнскую нежность и сама удивилась новому для себя чувству.

— Спасибо тебе, — сказал Антонио. — Я впервые почувствовал себя мужчиной. Теперь я знаю, что такое счастье.

С восторгом глядя своими близорукими глазами на совершенное тело лежащей рядом с ним женщины, он мечтал, чтобы она осталась с ним на всю жизнь.

— Соня, даю тебе слово, — сказал он с мужской твердостью, — ты не пожалеешь, если станешь моей навсегда.

В Антонио не было ничего от грубой чувственности Онорио, полностью подчинявшего ее своей воле, от утонченной нежности Джулио де Броса, с которым она каждый раз испытывала счастье полного слияния. Этот добрый неуклюжий толстяк вызывал у нее материнскую любовь, ей хотелось защитить его, как маленького слабого ребенка, хотя он и годился ей в отцы. Она подумала, что с Антонио Ровести обретет наконец покой. Устав от жизненных бурь, она затосковала по тихой гавани, куда не доходят гигантские морские волны. О браке она не думала. Антонио женат, у него двадцатилетний сын, жену он вряд ли бросит. Да и Соня не свободна, развод с Альдо Порта она до сих пор не узаконила, поэтому официально считается замужней женщиной.

— Хочешь прокатиться на моторке в Лидо? — спросил Антонио. — Поужинаем в «Эксельсиоре», сходим в казино, а дальше решим, что делать.

Антонио везло, поэтому в казино они провели почти всю ночь.

— Выигрывая, я обретаю уверенность в себе, — объяснил он Соне, — компенсирую свою несостоятельность. В самом деле, кто я такой? Крупный издатель? Нет, всего лишь сын крупного издателя, издатель по рождению. Отец создал свою империю из ничего, собственными руками, а я пришел на готовенькое, от меня ничего уже не зависит. Рулетка — другое дело. Только от моего везения, от моей интуиции зависит, выиграю я или проиграю. За этим столом я себе хозяин.

Слушая Антонио, Соня испытывала жалость к этому полумальчику-полумужчине, обделенному судьбой и пытающемуся обрести уверенность за игрой в рулетку.

Уже светало, когда они покинули казино и, разувшись, пошли вдоль моря по пляжу, прилегающему к отелю «Эксельсиор». Был отлив, они шли по кромке воды, нагибаясь за ракушками и оставляя следы босых ног на влажном темном песке. Поднявшееся солнце осветило беспорядочно разбросанные кресла и лежаки, душевые кабинки и странную пару в вечерних туалетах, бредущую босиком по мокрому и еще холодному песку.

Выигранные в казино деньги торчали у Антонио из карманов его смокинга, и Соня, чтобы он не потерял их, спрятала часть за корсаж своего шифонового платья. Они прошли по молу до самой пристани и оглянулись, чтобы полюбоваться на знаменитый венецианский отель, связанный с именем Д'Аннунцио.

— Выиграв столько денег, не грех потратить немного и на даму, — заявила Соня.