Элеанор и Грей - Бриттани Ш. Черри

Хочешь, я поеду с тобой?

Слова Грейсона звенели у меня в ушах.

Странно, но сегодня на нем вместо делового костюма была простая тенниска и джинсы.

Как в старые добрые времена.

– Я справлюсь, – солгала я, натянуто улыбнувшись.

– Фальшивая улыбка, – сказал он. – Я поеду с тобой, – снова предложил он, глядя на меня своими серыми глазами, от взгляда которых я всегда покрывалась мурашками.

– Что? О боже, нет. Я не могу просить тебя об этом. Я в порядке, правда.

– Ты и не просишь. Это я спрашиваю, можно ли мне поехать с тобой, – ответил он, не отводя от меня взгляд.

Мое сердце отчаянно билось. Как же я скучала по нему… Я и сама об этом не догадывалась, пока не начала вспоминать эпизоды из нашей юности. Они согревали мое сердце, когда это было мне так необходимо.

– Тебе просто нужно сказать «Да», – заявил он. – Скажи «Да», и я поеду.

Я понимала, что мне стоит сказать «Нет», потому что мое сердце пылало. Я должна была уйти, поскольку в моем животе порхали бабочки от чувств к мужчине, который мне не принадлежал. И все же я со вздохом прошептала:

– Да.

Он поехал со мной как друг. Как партнер, готовый морально поддержать меня в один из трудных дней.

Не больше и не меньше.

Мы ехали в полном молчании, потому что я не знала, что сказать. Кроме «Помнишь, как мы едва не поцеловались? И что это значит?» Или «Эй, а что бы произошло, не войди Шай в комнату в этот момент?» Или «Что ж, если с первого раза не получилось… пытайся снова…» Именно поэтому я помалкивала.

Грейсон вел машину, пальцами левой руки барабаня по ноге. Возможно, я не слишком хорошо разбиралась в людях, но я отлично изучила Грейсона и его привычки.

Ты тоже волнуешься.

Мы припарковались и двинулись в лес, где меня обступили воспоминания из нашей юности. Мы с Грейсоном провели столько прекрасных мгновений у того скрытого от посторонних глаз пруда. Ценные мгновения, которые помогли мне в жизни. Помогли мне стать самой собой.

Мы смеялись здесь вместе.

Плакали.

Здесь мы впервые поцеловались…

– Как странно снова оказаться здесь спустя столько времени, – заметил он, оторвав меня от размышлений. И я была ему благодарна, чувствуя, что мои мысли становятся опасными.

Разум твердил мне, что нельзя потакать влечению к вдовцу. Ну а сердце? Ему было плевать на доводы разума. Оно продолжало стремиться к Грей- сону.

Мы уселись на то самое старое бревно, и я удивилась, что оно, как и много лет назад, по-прежнему находилось здесь, как нечто вечное и нерушимое.

– И здесь все так же красиво, – сказал он. – Возможно, даже еще красивее.

– Я тоже так думаю, – согласилась я. – Каждый раз я открываю для себя здесь что-то новое.

Он наклонился ко мне.

– Ты в порядке, Элли? – спросил он. – Я знаю, как бывает нелегко в такие дни…

Я улыбнулась, обхватив ладонями бревно.

– Да, я в порядке. Долгое время в этот день мне было тяжело. Но годы прошли, и боль стихла. На смену печали постепенно приходит благодарность. Ты начинаешь испытывать признательность за воспоминания. И становится легче дышать, когда горе отходит на второй план.

– Не могу дождаться, когда настанет этот день, – сказал он, тоже положив ладони на бревно. Наши мизинцы соприкоснулись, и у меня на душе стало тепло.

– Не надо спешить, – ответила я. – Чувствуй то, что чувствуешь, а спустя время чувства изменятся сами по себе. И станут чем-то прекрасным. Лучшее в смерти то, что она не может отнять у тебя воспоминания. Они остаются с тобой навсегда.