Серебряные фонтаны - Биверли Хьюздон

Он привез нас на ухоженный сельский двор.

– Джексон – один из моих арендаторов. Вспомни, вчера вечером мы видели его земли на карте.

Золотистая собака выскочила нам навстречу.

– Ой, это же близнец Неллы!

– Нет, ее сын, – засмеялся Лео. – Я повязал ее... дай вспомнить... за год до твоего приезда в Истон. Джексон взял одного из щенков.

– Ты хотел показать нам его? – спросила я, глядя, как собаки приветствуют друг друга.

– Нет, кое-что поинтереснее. Старший сын Джексона завел щенка выдры.

Услышав это, я восхитилась даже больше, чем Флора. Я никогда не видела выдр, потому что они выходят из нор только ночью – если их, конечно, не выгонят охотники.

Выдра была красива, с мягким коричневым мехом, с быстрым, гибким тельцем. Она вертелась и играла под ногами Джексона, а мальчик гордо сказал нам:

– Ее не проведешь, она пришла на запах рыбы в этой бадье, – он улыбнулся, глядя на выдру. – Поработай, девочка моя, покажи ее светлости, как хорошо ты умеешь плавать.

Когда мы вышли на берег реки, мальчик бросил туда серебряную форель. Выдра одним скользящим движением оказалась в воде и погналась за рыбиной. Быстрый нырок – и в следующий миг ее гладкая темная головка триумфально показалась над водой, с добычей в зубах.

– Ах, какая красивая – я в жизни не видела создания красивее!

Я в восторге наблюдала за выдрой. Она была быстрой и уверенной в движениях, то скользя темным пятнышком под водой, где только цепочка пузырьков отмечала ее путь, то высовывая мордочку на поверхность и требуя новую рыбину. Когда форель кончилась, Боб подозвал своего пса:

– Теперь твоя очередь, Том, – всплеском золотой шерсти пес тоже прыгнул в воду, и эта пара – пес и выдра – устроила возню в воде, заплескалась, заиграла, зарезвилась беспечно и весело. Мальчик обернулся ко мне. – Она была совсем крошкой, когда я нашел ее, поэтому Том учил ее плавать.

– А как ее зовут?

– Я назвал ее Вертушкой, потому что она все время в движении, – усмехнулся Боб.

На обратном пути, сидя в двуколке, я поблагодарила Лео – он специально для Вертушки прислал рыбу. Джексон сказал мне, что обычно она питалась кроликами.

– Впервые, я увидел выдр целой семьей, они ловили рыбу при лунном свете, – пустился в воспоминания Лео. – Отец Джорджа взял нас, двоих мальчишек, на речку, чтобы посмотреть на них. Боюсь, что позже он пожалел об этом, потому что я был так очарован ими, что запретил охотиться на выдру в своих реках.

– Как я рада этому! – горячо воскликнула я.

– Этот запрет вызвал огромное недовольство. Я кое-как объяснил его тем, что выдры выводят детенышей круглый год, поэтому невозможно выбрать время для охотничьего сезона на них. Но, правда гораздо проще – в ту ночь я просто влюбился в этих зверюшек. Посмотри-ка, Эми, – он указал кнутом, – до войны все эти земли были пастбищами...

На следующий день Лео взял меня показать своих овец. Мы оставили машину на холме, и пошли по пружинящей торфяной почве туда, где паслись овцы. Впервые я увидела дорсетхорнских овец, с рогами, изогнутыми, словно поля элегантной шляпки, а с ними – барана с великолепными завитками рогов по каждую сторону подвижной белой морды.

– У него превосходное руно, так и отливает золотом на солнце. Ты не хочешь спросить его имя, Эми?

Я взглянула в подсмеивающиеся глаза Лео и обратилась к барану:

– Ты замечательный баран, Язон, – и смех Лео сообщил мне, что я угадала.

– Они ягнятся на пару месяцев раньше, чем другие стада... – начал рассказывать Лео.

Мы встретили пастуха, старика с чисто белыми бакенбардами и выцветшими, дальнозоркими глазами. Он поднял шляпу.

– Добрый день, мой лорд, моя леди, – его голубые глаза поднялись на Флору, восседавшую на плече Лео. – Добрый день, малышка, пришла посмотреть на мою паству? – Светлые кудряшки Флоры запрыгали, она закивала в ответ. Пастух пронзительно свистнул, и черно-белая стрела подлетела к нему, длинная и приземистая. Пока Лео опускал мою дочку на землю, пастушья собака пристально рассматривала Неллу, но обе были слишком хорошо натасканы даже для того, чтобы обнюхаться.

– Лучший из щенков, моей Дайнти. Вы помните, мою Дайнти?

– Да, Калеб, помню – прекрасная сука.

– Да, она была такая.

– А как поживает миссис Бревер?

– Ревматизм. Нам с ней уже не стать моложе.

– А ваш внук?

– В местечке под названием Ипр – в письме было зачеркнуто красным карандашом, да только Мэри разобрала, мать ведь, – глаза старика тревожно прищурились. – Я помню, как он появился на свет – был не больше вашей малышки. Хозяйка, она каждый вечер молится за нашего Дэви. А я не молюсь. Кажется мне, что Бог отвернулся от нашего мира, раз в нем происходит такое. Как ваш сын, мой лорд?

– Он все еще в отпуске по ранению.

– А-а. Я слышал, что вы и сами подумываете податься в армию. – Лео кивнул в знак подтверждения. – Тогда удачи вам, мой лорд, – старик протянул ему руку.

За эту неделю я увидела Лео другими глазами. Передо мной был человек, заботящийся о своей земле и о людях на ней, присматривающий за своим имением, несущий ответственность за его прошлое и будущее.

– Ты никогда раньше не рассказывал мне о земледелии, – как-то сказала ему я.

– Я не знал, что тебе это интересно. Я думал, что тебе нравится говорить только о детях и о розах, – и я поняла, что он тоже взглянул на меня по-другому.

Я с нетерпением ждала каждой поездки, не только потому, что хотела, получше изучить дела имения, но и потому, что впервые мы вели себя как настоящая семья – Лео, дети и я. Но каждый раз, когда он вступал в разговор с людьми на полях, неизбежно произносились слова: «Говорят, вы уходите в армию, мой лорд?», которые завершались рукопожатием: «Тогда удачи вам».

И последний день наступил слишком быстро.