Серебряные фонтаны - Биверли Хьюздон

– Возможно, потому что ты не так покорна – в эти дни.

Я не знала, что на это ответить, и вздохнула с облегчением, когда он продолжил:

– Быка здесь нет на этой неделе, потому что Джордж Бартон держит пару коров для дома, и время от времени берет у меня его взаймы.

– Как зовут быка?

– Антиной. Это самый красивый и самый вероломный из всех женихов Пенелопы. – Лео добавил, без надобности: – Все имена животным стада я даю сам.

– Надеюсь, ты не назвал другого быка Одиссеем – иначе здесь могут возникнуть проблемы, – заметила я. Лео откинул голову назад и захохотал. Роза забеспокоилась у него на руках, и я забрала ее себе. Кроме того, мы уже слышали голоса сборщиков урожая, и я подумала, что будет неловко, если они увидят его с младенцем на руках.

Когда мы подошли ближе, я увидела, что множество рабочих на поле были одеты в хаки.

– Солдаты, которые еще остались в Англии, получили приказ помочь с уборкой урожая, – пояснил Лео. – Слава Богу, без них у нас были бы серьезные затруднения.

Я услышала мужчину, орущего, что есть силы:

– Что вы, ослепли или окосели? Выпрямите эту скирду!

– Это Арнотт! – сказал Лео.

– Ну, – заметила я, – миссис Арнотт, наверное, очень покорная.

Лео засмеялся.

– Он не всегда такой невыдержанный, но сбор урожая – беспокойное время.

Машина в конце поля развернулась и поехала в нашу сторону.

– Ой, это сноповязалка! – воскликнула я. – Я слышала о них, но никогда не видела – в Борреле у фермеров были только культиваторы. Здорово придумано! – В отличии от огромных, широких крыльев культиватора, у сноповязалки они были поуже и покороче, и они вращались, захватывая стебли и сбрасывая в парусиновый приемник, а затем снова выбрасывая наружу, но уже связанные в снопы. – Ой, она экономит столько сил, надо же!

Я не сводила с нее глаз, пока мистер Арнотт не подошел к нам по стерне. Он был невысоким, плотным мужчиной, с черной повязкой на глазу, как у пирата.

– День добрый, мой лорд, моя леди, – поднял он шапку.

– Леди Ворминстер в восторге от сноповязалки, мистер Арнотт.

– Ничего работает, если не сломается, – буркнул он. – Однако она слишком тяжела для лошадей.

– Механизм управляется цепями от колес, поэтому лошади сразу и тянут ее, и обеспечивают ее работу, – объяснил Лео.

В сноповязалку были попарно запряжены четыре лошади, на спине одной из них сидел возница. Лошади выглядели так, словно они тяжело работали, еще тяжелее, чем команда солдат и мальчиков, подбирающих и ставящих в скирды снопы. Уже половина поля была заставлена этими миниатюрными золотыми палатками.

– Колосья должны высохнуть перед уборкой, Эми, – указал на них Лео.

– Конечно, – нашлась я. – Собери зерно сейчас, и оно загорится, если его сложить в кучу. Около трех недель должен сохнуть овес, около двух – пшеница, в зависимости то того, сколько в них всякого мусора – сорняков и тому подобного.

Лео удивился, и я почувствовала, что довольна собой, а он вдруг повернулся к мистеру Арнотту и сказал:

– Кстати, леди Ворминстер займется счетами домашней фермы.

Я удивленно уставилась на Лео, но мистер Арнотт только пожал плечами:

– Сколько угодно, лишь бы вы не вручили их мне, мой лорд, – его тело напряглось: – Вы только посмотрите! Эти солдаты думают, что они здесь в отпуске. Эй, вы! – он побежал по стерне обратно.

– Домашняя ферма слишком велика, чтобы я вела ее, счета, – обернулась я к Лео.

– Справишься, Эми, справишься. Селби поможет тебе, если потребуется.

– Но... – Роза стала хвататься за мою блузку. Заметив это, Лео сказал:

– Нам нужно найти место, где ты можешь сесть, – он повел меня в тень раскидистого вяза и расстелил мне пиджак. Прислонившись к стволу, я покормила Розу, а Лео растянулся рядом со мной, опершись на локоть, с соломинкой во рту глядя на ветви. Сегодня он держался непринужденно – его очень изменило сознание возможности вступить в армию.

На поле сменили двух лошадей. Мужчина привел взмыленную пару отдыхать в тень соседнего вяза. Понурясь, они остановились там. Мужчина подошел к нам и снял шапку со сверкающей лысиной головы.

– Добрый день, мой лорд, моя леди.

– Как поживаете, Дженкинс? – приподнялся Лео. – Как ваши сыновья?

– Вчера получили письмо от Тома – не хотите ли почитать? – он вытащил из кармана жилета сложенный вдвое клочок бумаги и, тщательно разгладив, вручил Лео. Пока Лео просматривал письмо, Дженкинс взглянул на нас с Розой. – Хозяйка будет рада еще раз повидать вас с малышкой, моя леди. Приходите, когда угодно.

– Спасибо, мистер Дженкинс.

– Моя сестра – миссис Хэйл, то есть – сказала мне, что ее так утешило, как вы говорили с ней о Джордже и плакали с ней над ее утратой. Большое вам спасибо.

Лео внимательно взглянул на меня, возвращая письмо.

– Ваш сын, кажется, и там находит себе развлечения, Дженкинс.

– Ох... ах... они такие, эта молодежь, – он запнулся на мгновение. – А правда, что вы собираетесь вступить в армию?

– Надеюсь, что вступлю, – вспыхнул Лео. Мистер Дженкинс вытер потную руку об штаны и протянул Лео.

– Ну, тогда удачи вам, мой лорд, – Лео встал, и они пожали друг другу руки. – Я пойду напою этих лошадок, – он ушел.

– Значит, ты посещала семьи погибших, – тихо сказал Лео.

– Это все, что я могла для них сделать.

– И ты плакала с ними над их детьми?

– Я не могла сдержаться.

– Конечно, не могла, – он отвернулся и сказал: – Я люблю тебя, Эми.

– Я... я...

– Не бойся, – поспешно добавил он. – Я не скажу этого снова. Я не мог удержаться, чтобы не сказать это сейчас – но я не повторю этого снова, обещаю – я ведь понимаю. Давай вернемся и заберем Флору, хорошо?

Когда мы шли назад, Лео заговорил о скоте, и я успокоилась – он меня понимал. Он рассказал мне, что предпочитает для молока шотгорнов, а для мяса херфордов.

– Если мы сделаем небольшой крюк, по этой тропке, ты сможешь увидеть некоторых из моих шотгорнов, – Лео похлопал себя по карману. – По счастью, сегодня у меня есть с собой хлебные корки.

Мы вошли в ворота.

– Они – красивые животные, правда?

Они были прекрасными животными, а лучше всех был бык. В его массивных красно-бурых плечах и тяжелых ляжках не было никакого изящества, но, тем не менее, он был полон достоинства и вышел на несколько шагов перед коровами, словно защищая их.