Рождество каждый день - Милли Джонсон

– Есть и вегетарианский вариант для всех, кто хочет попробовать. Первый вариант нового дополнения к ассортименту «Мальчика-саженца» – «Второй рождественский день», – сказал Люк, указывая на свое творение, лежавшее во второй кастрюле.

– Значит, это что-то вроде жаркого из капусты и картофеля? – спросил Джек.

– Жаркого, – засмеялся Люк над каламбуром.

Он стряхнул с ложки на тарелку Джека солидную порцию, которая шмякнулась о дно с легким шлепком. Джек с сомнением изучил ее, прежде чем взяться за вилку. Выглядело как крушение поезда с едой.

– Я собираюсь попробовать вегетарианский вариант, – объявила Бридж.

– Непременно, мадам, – отозвался Люк.

– Это и правда вкусно, – произнес Джек с удивлением.

– Это просто божественно, – сказал Чарли. – Я – за второй порцией. Передайте соус, пожалуйста, кто-нибудь.

– Холестерин! – рявкнул Джек, который был очень весел этим утром, как заметила Бридж.

Она подняла брови, обращаясь к Мэри, но выражение лица той оставалось безучастным. Судя по всему, Джек включил режим быстрой разморозки. Жаль, что было уже слишком поздно. Но его потеря стала приобретением Бридж.

– Значит, Рождество ждет нас только через год, – произнесла Бридж со вздохом сожаления.

– Ни в коем случае, – запротестовал Чарли. – Это только второй день Рождества. Оно не закончится до Богоявления. Двенадцатой ночи. Рождественский сезон становится все короче и короче, и это совершенно неправильно! Я всегда думаю о бедных рабочих, которых уже на второй день заставляют продавать товары в магазинах.

– В таком случае эта погода будет для них благословением, – заключил Робин.

Джек не стал говорить, что уже был бы в офисе, если бы его не завалило снегом. Он знал, как грустно это прозвучит.

– Думаю, нам нужно послушать радио Брайана, – сказала Мэри, вставая из-за стола.

Бридж заметила, как глаза Джека проследили за ней. «Интересно», – подумала она. Мэри, не обращая внимания, включила радио, и тут же зазвучал приятный тон Брайана.

– …прекрасно провели Рождество. Сегодня утром я разговаривал со своим другом Малкольмом, и на второй рождественский день они завтракают остатками ужина, поджаренными на сковороде с маслом.

– Мы тоже, Брайан, – обратился к нему Джек.

Робин бросил на него косой взгляд. Неужели это был тот же самый человек в строгом костюме, с которым его познакомили всего три дня назад?

– Погода на улице действительно ужасная, но «Би-би-си» сообщает нам, что оттепель уже на подходе, начиная с сегодняшнего вечера, так что если вы собираетесь пойти и слепить снеговика, то лучше сделать это сегодня, – продолжило радио Брайана. – Этой груде снега предстоит растаять, поэтому я ожидаю услышать предупреждение о наводнениях.

– Боже мой, об этом я не подумал, – сказал Чарли. – Весь этот снег должен куда-то подеваться, разве нет?

– Снег, наводнения, что дальше – саранча, нарывы, лягушки? – спросил Робин философски. – Говорю тебе, конец света близок. Нам лучше нарисовать красный крест на двери.

– О, замолчи и ешь свой завтрак, Робин. Ты меня отвлекаешь фурункулами, – отчитал его Чарли, уплетая завтрак с рвением человека, который ничуть не отвлекся.

– …сообщения о перебоях в работе телефонных линий…

– Перебоях, – повторила Бридж с усмешкой.

– Благослови его Бог, – сказал Робин.

Джек отреагировал на эту новость, как одна из собак Павлова, замершая в ожидании звонка; но его телефон лежал наверху, и он решил, что проверит его попозже, если вспомнит. Он не торопился вставать из-за стола. Не успел он это подумать, как тут же поразился своим мыслям.

«Я не хочу возвращаться в реальность», – сказал про себя Робин. Он чувствовал себя защищенным здесь, в этой странной маленькой гостинице. Она была словно замок Чудовища, когда Белль вошла в него и обнаружила, что ее ожидают роскошные блюда. Он бы нисколько не удивился, если бы часы и канделябры начали танцевать по комнате, напевая «Вы наш гость». И Чарли сейчас походил на себя прежнего; в Фигги Холлоу снова появился солнечный свет после нескольких месяцев, проведенных в тени. Если бы это означало, что Чарли поправится, он бы остался здесь навсегда, позволяя себе праздновать Рождество каждый день, даже если бы ему пришлось сесть на вечную диету из холодной индейки и клюквы.

– Мой друг Малкольм только что ходил к соседу за морковкой, потому что вчера они израсходовали всю, а его внуку понадобилась морковка для носа снеговика, и ни у кого ее не оказалось. Ему пришлось использовать свеклу. – Радио Брайана искренне засмеялся, как будто только что рассказал самую смешную шутку в мире.

– Думаю, он снова налегал на глинтвейн этим утром. Или это, или он начитался твоих шуток из хлопушек, Люк, – сказала Бридж, все же заразившись смехом Брайана.

– Я не лепил снеговика с тех пор, как был мальчишкой, – воскликнул Чарли. – Хочу слепить снеговика. Я знаю, давайте устроим сегодня соревнование по лепке снеговиков.

– Я готов, – вызвался Люк.

– Вот так сюрприз, – ответила Бридж.

Пока Мэри и Робин наводили порядок у камина, а Бридж и Чарли мыли посуду на кухне, Джек проскользнул наверх, в среднюю спальню, как солдат спецназа на задании. Мэри облегчила ему работу, потому что красный ежедневник, который он ей подарил, лежал на туалетном столике. Он открыл его и написал: «Ужин с Джеком, „Фиренце”», – напротив 11 января. Во рту пересохло от волнения, а сердце переместилось в уши, где билось в такт увертюре Вильгельма Телля^[79]. «Фиренце» был самым потрясающим рестораном во всем Йоркшире; намек показался Джеку не слишком тонким. Затем он положил дневник на место и вернулся вниз, не подозревая, что сделал первый шаг из тюрьмы, созданной им самим. Может быть, Мэри проигнорирует это, избавив их обоих от провала, а может быть, и нет.

Джек почувствовал, как корабль в гавани его зоны комфорта рывком поднял якорь.