Как я влюбилась в королевского гвардейца - Меган Клоусон

Лестница, ведущая к моей спальне, жутко скрипит, и каждая ступенька практически орет моему спящему внизу отцу: «Она что-то натворила». Но даже если я буду вести себя тихо, как мышка, это ничего не изменит: я уверена, вскоре кто-нибудь из диспетчерской позвонит и доложит, что я вернулась в половине четвертого утра.

Подремав немного (ощущение, что просто моргнула), я снова выхожу во двор, толком не проснувшись. Моя рабочая одежда измята в таких местах, о которых я думала, что они в принципе не могут мяться, и каждый шаг кажется мне вялым и медленным. Веки такие тяжелые, что открыть их представляется мне непосильной задачей, и большую часть пути под Белой башней я прохожу с закрытыми глазами. Я уверена, что мое состояние – это физическая реакция на проявленную Фредди прошлой ночью откровенность, и даю себе слово попозже рассказать все Люси и остальным.

Резкий звук ботинок, впечатанных в мостовую, заставляет меня вздрогнуть и широко распахнуть глаза, и я осуждающе смотрю на часового на посту. У них есть привычка неожиданно вытягиваться по стойке смирно, когда ты меньше всего этого ждешь, издавая при этом грохот, отдающийся эхом и усиленный особенностями местной архитектуры, который наверняка напрягает любого в радиусе ста метров. И после того, как ничего не подозревающий турист вскрикнет от неожиданности, на лицах часовых довольно часто можно увидеть легкую ухмылочку. Обязанные стоять неподвижно в течение столь долгого времени, ребята рады любым развлечениям, и возможность напугать наивного прохожего у них в самом начале списка.

Разумеется, когда мой взгляд падает на сегодняшнего часового, им оказывается Фредди, на лице которого светится знакомая ухмылочка. Я не могу не подойти к нему и не ответить ему собственной ироничной улыбкой, склоняясь в шатком реверансе и делая вид, что приподнимаю многочисленные юбки. Уголком рта я бормочу:

– Подонок.

Он не может сдержаться и прыскает сквозь сомкнутые губы. Стараясь сохранить серьезное выражение лица, Фредди сдвигает брови под мехом своей медвежьей шапки и коротко мне кивает, я киваю ему в ответ, потом разворачиваюсь на каблуках и продолжаю свой путь.

– Мы уж подумали, ты померла, – ухмыляется Кевин, когда я открываю дверь.

– Подумали или понадеялись? – интересуюсь я себе под нос.

– Я бы предпочла умереть после твоего свиданьица, – глумится Саманта из-за спины босса. Она смотрит не на меня, а на Энди, которая прикрывает рот и хихикает.

– Я бы тоже! Представь себе, быть застуканной всеми гвардейцами! Я бы умерла прямо там, на месте, – вступает Энди, прикрывая свои ядовитые слова еще одним невинным смешком.

– Да ладно вам, девочки… – говорит Кевин, и я на секунду удивляюсь, неужели он реально решил вспомнить о том, что он здесь вообще-то менеджер. – Нас должно больше шокировать то, что принцесса Мэгги вообще ходит на свидания. Как тебе удалось заманить того парня? – заканчивает он, очевидно, вовсе не заботясь о том, чтобы замаскировать свои оскорбления.

– Иметь наглость проделать все это на пороге собственного дома. Как там говорится? А… не гадь там, где ешь. – Энди засовывает палец себе в рот и притворяется, что ее сейчас стошнит.

– В следующий раз делай это в кустах и приходи на работу на следующий день, я больше тебя прикрывать не собираюсь. – Озадаченное выражение лица Саманты наконец-то меняется на то, которое в полной мере отражает ее гнилую натуру. Я замечаю это и думаю о том, как хорошо она сыграла бы демона в каком-нибудь ужастике.

По-моему, я наслушалась достаточно. Честно говоря, я наслушалась достаточно еще до того, как они заговорили, но сейчас наконец-то двигаюсь с места и сбегаю за свой стол.

– И да, Маргарет, ты всю неделю дежурная по сейфу, – кричит мне вслед Кевин, рядом с которым все еще верещат Энди с Самантой.

Повернувшись к ним спиной, я закатываю глаза. Мне больно, но единственный способ противостоять им всем – не заплакать. Их ненависть не стоит моих слез, и я не доставлю им такого удовольствия.

Когда я наконец покидаю душный офис, Фредди уже меня ждет, и я рада, что он держит свое слово – не исчезает, нет неловкости, нет Фредди на полставки. Я улыбаюсь ему, и это первая моя улыбка с того момента, как я видела его утром.

– Вы, сэр, станете моей смертью. Я чуть инфаркт не получила! – шучу я, кидая в него сумку с деньгами. Он смеется и ловит ее. – Ладно, откуда ты узнал, что я сегодня дежурная по сейфу?

– Этот твой «реверанс»… – Он изображает кавычки свободной от сумки рукой. – Тебе потребовалось по крайней мере минут двадцать, чтобы снова подняться, так что ты никак не могла прийти вовремя после такого представления. – Он весело смеется, и этот смех отдается вибрацией вдоль моего позвоночника. – Уверен, моя бабушка и то делает реверанс лучше тебя, а ведь у нее заменены суставы в обоих бедрах!

– Что ж, это был первый и последний реверанс, который ты от меня получил. – Я на ходу тыкаю его в грудь, он в шутку сгибается и поворачивает ко мне свое улыбающееся лицо.

– Вот и славно. – Он пихает меня локтем в ответ.

– Не думала, что ты решишься снова встретиться с привидениями. Ты ведь не испугаешься?

– Понятия не имею, о чем ты, – ухмыляется он. – Я принадлежу к Вооруженным силам Его Величества… Мне неведом страх.

– Ба! – восклицаю я. – В этот раз я сниму тебя на видео, которое ты сможешь потом показать Его Величеству во время рождественского ужина, если, конечно, захочешь.

Я не успеваю заметить, как мы доходим до Белой башни. Мы прошли весь путь, склонившись друг к другу, в своем собственном мире. Повинуясь нервному импульсу, я на мгновение замираю, но Фредди открывает дверь и кладет руку мне на спину, легко подталкивая меня вперед. Его пальцы отбивают легкий ритм чуть выше моей задницы, и любые мысли о ком-то и о чем-то еще улетучиваются.

– Расскажи мне про свою семью, – говорит он, когда мы идем вдоль темной выставки.

– А что ты хочешь узнать? Моя история, конечно, не такая увлекательная, как твоя.

– Все! Родители, бабушки-дедушки, братья-сестры.

– Ну, сейчас нас всего лишь двое – я и отец. Моя мама… она умерла пару лет назад – сразу после того, как я окончила университет. Родители собирались разводиться, но она заболела