Как я влюбилась в королевского гвардейца - Меган Клоусон

Фредди осторожно на меня поглядывает, словно боится, что я могу убежать. До меня постепенно доходит весь смысл того, что он говорит: с аристократической точки зрения его семья идет сразу после королевской. Так вот что значил «семейный долг»… Я подсознательно тереблю край своей дешевой нейлоновой футболки.

– Я должен был пойти по их стопам. Я старший сын, но для меня служба в армии всегда была… долгом. Я этого никогда не хотел. Отец вырастил меня солдатом, а не сыном. Он возложил на меня все свои ожидания, но это не… не то, чего я сам хочу.

Я все еще не оправилась от того, что он меня отверг, но меня не может не греть мысль о том, что он доверился мне. Несмотря ни на что, я чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо.

– В общем, в отличие от меня, мой младший брат Альберт – Берти – обожал все связанное с военными с того момента, как подобрал игрушечный меч, который отец подарил мне на десятилетие. Поэтому, когда он начал серьезно завидовать моей унаследованной судьбе, через два месяца моей учебы я пошел прямо к отцу и отказался от должности. Отцу ничего не оставалось, как предложить ее Берти. Он был чудовищно разочарован и заставил меня поступить на службу в самом низшем звании, а также принял кое-какие другие меры…

Фредди кашляет на последних словах и оглядывается на стену, покрытую шрамами.

– Я был в общем-то не против. Меня никогда не пугала сама армия, скорее ожидания, ответственность, я полагаю.

– Почему он был разочарован? По крайней мере, один из его сыновей все же получит пост, – спрашиваю я, поскольку тонкости непотизма как бы не мой профиль.

– Когда умрет мой отец, я унаследую титул. Так вот, он чуть не слег, когда осознал, что его титул перейдет к сыну, который будет значиться простым пехотинцем. По-моему, дословно он сказал следующее… – Не думала, что это возможно, но Фредди говорит с еще более вычурным акцентом, изображая своего отца: – «Мы семья лидеров, мы были ими много столетий и будем еще много столетий в будущем. Ты не сможешь испортить все своей трусостью. Подумай о своей семье».

Я чувствую что-то до боли знакомое в том, как он шутит, как в его глазах мерцает грусть, которую нельзя утаить.

– Постой… титул? – Я еле выговариваю слова, давясь ими. То есть все это время я попадала в унизительные ситуации на глазах представителя почти что королевской семьи?

Фредди выглядит смущенным, смотрит в сторону и покачивается вперед-назад.

– Будущий граф Оксфорд к вашим услугам, – бормочет он с поклоном.

– Ты меня разыгрываешь! – восклицаю я, но я уже знаю, что он говорит правду. Все складывается: произношение, приобретенное в престижной школе-пансионе, сдержанность, то, как другие признают его авторитет, хотя у них и выше звания.

– Боюсь, что нет.

Не знаю, почему это последнее его признание меня добило. Даже без отцовского титула он все равно виконт. «Милорд» – вот как я должна была к нему обращаться все это время, словно дебютантка, обхаживающая перспективного кавалера на балу в романе Джейн Остин. Только меня бы на бал не пригласили. Я была бы его служанкой, мыла бы его посуду и стелила ему кровать.

Мы не только существуем в разных налоговых категориях, мы живем в совершенно разных мирах, и я чудовищно недооценивала, насколько мы разные. Неудивительно, что он не думает обо мне в этом смысле; у меня реально нет шансов. Не то чтобы я когда-нибудь верила, что мужчине, который выглядит так, словно его вылепили боги, может понравиться девушка, больше похожая на обрезки, слепленные воедино. Он именно это и имел в виду, когда сказал «проблема», – она в том, что я ему не пара. Граф не может позволить себе встречаться с простолюдинкой, не так ли? Значит, друзья…

– Ничего себе… а ты когда-нибудь встречался с королевой? – шучу я, зная, что, что бы там ни думали американские туристы, это редкость, даже когда у тебя есть связи.

– Много раз. Она была моей крестной матерью, – отвечает он с мягкой улыбкой, ни намека на иронию. Мое лицо вытягивается от такого неожиданного поворота. Я просто таращусь на него, не в силах вымолвить ни слова, а он усмехается и говорит:

– Самые счастливые часы в детстве я провел в ее садах. Я всегда понимал, что мне повезло знать ее лично. Возможно, именно из-за нее мне так нравится быть гвардейцем – она всегда отзывалась о них с невероятной теплотой. Мой отец – старый друг короля, так что мы до сих пор каждый год возвращаемся хотя бы в один из ее прекрасных садов.

– Знаешь, ты, возможно, единственный британец, который может ответить утвердительно на вопрос американца, пил ли ты чай с королевой, – выдаю я, обалдев.

Фредди смеется.

– И у нее всегда было самое лучшее печенье. – Он говорит так, словно продолжает мою шутку, но я знаю, что он абсолютно серьезен.

– Постой… Это значит, что я должна делать перед тобой реверанс?

– Пожалуйста, не надо. Мне было так паршиво, когда отец заставил парней на службе отдавать мне честь, что я умолял их этого не делать.

– Хорошо, потому что я обладаю элегантностью курицы, страдающей приступом астмы. Уверена, что врезалась бы в тебя головой, если бы мне пришлось перед тобой приседать.

– Ха! Вот на это я бы посмотрел.

– Хм… – Я смотрю на него, прищурившись.

– Так ты не станешь хуже ко мне относиться? – спрашивает Фредди, вдруг снова становясь серьезным.

– Ну… оказывается, у твоей семьи есть титул, который, как я считала, существует только в романах Джейн Остин. И теперь меня очень беспокоит тот факт, что почти вся моя одежда куплена в благотворительных магазинах. Но в остальном я очень польщена, что такой важный тип хочет со мной дружить.

Прежде чем я успеваю разглядеть его реакцию, он снова притягивает меня к себе и заключает в крепкие объятия. Застигнутая врасплох, с распахнутыми глазами и руками, прижатыми по бокам, я не могу сказать, как долго мы так простоим. И я не знаю, сколько я смогу продолжать эту «дружбу».

Глава 18

Когда мы выходим из Башни Бичем, уже почти рассвело. Я иду первая, оставив Фредди с ненужным больше фонарем таиться за дверью в ожидании момента, когда можно будет выскользнуть наружу. Я настолько растеряна, что, если начну думать об этом вечере всерьез, боюсь,