Среди гроз и теней - Анна Бруша

– Еще один. Хозяйский сынок!

Мертвячка с укором взглянула на Ингар. Красные глаза опасно полыхнули.

– Ты же говорила, у них пятеро детей.

– Пятеро, шестеро. Почем мне знать.

– Как тебя зовут, дитя? – спросила старшая мертвячка, обращаясь к мальчику.

– Я сын барона Инганнаморте.

Мертвячка расхохоталась.

– Инганнаморте! Ты не говорила, что мы съели семью Инганнаморте! – Она чуть ли не визжала от восторга. – Ты… ты знаешь, что значит, твое родовое имя?

Паренек упрямо молчал.

– «Обманувший смерть!» О, это знак… Ингар, окажи этому юноше честь, – красные глаза блеснули лукаво и зло. – Тем более твое имя рифмуется с его. Да! Да, точно знак. Определенно.

– Ты хочешь, чтобы я…

– Дай ему испить своей крови. Можешь, конечно, разорвать горло, и тогда малыш умрет окончательно, и никакой шутки не будет.

– Не стану я…

– Эй, ты, – обратилась мертвячка к магу. – Мы сыты, поэтому придуши его.

Маг без раздумий собрался исполнить приказ.

– Стой! – крикнула Ингар и двинулась к мальчику. – Я это сделаю.

Он старался сохранить спокойствие и встретить смерть, как подобает мужчине благородного рода. У смерти были желтые кошачьи глаза. Она заключила его в объятия, и клыки вонзились в горло.

Когда мальчик побледнел, как полотно, то Ингар влила ему в рот немного своей крови.

Мертвячка наблюдала за этой сценой с довольной улыбкой. Красный маг никак не реагировал, едва ли он понимал, что происходит в комнате захваченного замка. А может, ему было все равно.

Через несколько дней я могла оценить результат. Мальчик преобразился до неузнаваемости. Руки вытянулись, и на неестественно длинных пальцах теперь красовались острые когти. Глаза стали совершенно черными. Он был бледен до прозрачности: под кожей проглядывали фиолетовые жилы. Передвигался Инганнаморте согнувшись, ему нужно было то и дело отталкиваться руками от земли. Он, точно верный пес, жался к ногам Ингар, двигал ушами и заглядывал ей в лицо, стараясь уловить малейшее изменение в настроении своей хозяйки.

На людей, если они оказывались поблизости, он рычал, пару раз бросался и кусал.

Мертвячка надела на него кожаный ошейник и водила на поводке, дергая, если он нападал без разрешения.

Дневной свет беспокоил нового мертвяка, на солнце его черные глаза начинали слезиться кровавыми слезами, он хныкал и поскуливал, стараясь укрыться в тени.

* * *

– Над чем размышляешь? – спросил Йотун, заходя в комнату и кладя поверх карты еще ворох бумаг.

– О том, что у вас, будут весьма зубастые конкуренты в завоевании.

Он усмехнулся.

– Мы будем кусаться в ответ, – сказал он и тут же продемонстрировал решительность своих намерений, от чего я невольно рассмеялась.

После ночи, когда Йотун признался в любви, он стал терпелив и внимателен ко мне. Ухаживал за мной с большой нежностью: дарил драгоценности и милые безделушки. Перед сном мы читали вслух, даже пронзительные тролльи поэмы, которые я узнала благодаря Тиссе. Мы ласкали друг друга с исступленной страстью. Грозящая опасность и неправильность всего происходящего обострили чувства до предела. Я узнала, что когда ярость смешивается с любовью, она превращается в бурю, которая затмевает все вокруг.

Мы больше не касались темы моей роли в завоевании, но Йотун начал свободно говорить о предстоящем походе. Он рассуждал о новом мире, который, по его мнению, станет прекрасным и справедливым местом.

Я реагировала на его рассказы сдержанно, но слушала внимательно, невольно начиная уважать его веру.

Король весьма торжественно обещал, что его воины не будут ни в чем нуждаться, и снабдил будущего регуутора Миравингии золотом из казны. Но щедрость оказалась только на словах.

Список самого необходимого казался бесконечным. Нужно было оружие, снаряжение, магические артефакты, не говоря уже о провианте, вьючных животных, повозках и таких «мелочах», как ткани, мотыги, тяпки, котлы.

Питомники, в которых выращивались чудовища, также не хотели отдавать своих тварей даром. А их нужно было много.

Предполагалось, что Йотун должен был покрыть расходы и обеспечить свои отряды всем необходимым за счет захваченных территорий, но королевского золота не хватало даже на то, чтобы просто двинуться в туманы.

Поэтому Йотун был вынужден просить деньги у магических орденов под проценты от будущих доходов. Стесненные обстоятельства он воспринял как вызов и придумал вербовать больше троллей из богатых семейств. Это было удобно со всех точек зрения, он получал не просто магов и воинов, желающих покрыть себя немеркнущей славой в деле покорения людей, а тех, кто мог сам обеспечить себя всем необходимым. Еще их семьи с охотой жертвовали золото на «общее дело». Чтобы набрать побольше таких, нужно было дополнительно разжечь их гордыню. И лучше всего для этой цели подходили приемы, которые могли устроить утонченные красавицы яло эманта.

Ради этой цели состоялось великое перемирие с надзирателями и триумфальное возвращение наложниц в столицу. Тролльчанки вернулись победительницами. Надзирателям король приказал умерить свой пыл.

Мы с Йотуном отправились на такой прием, организованный Дагней.

Первое, что бросалось в глаза, – мужчины стали носить менее яркие одеяния, и почти все выбривали виски, зачесывая волосы назад ото лба. Некоторые заплетали их в косы, что являлось знаком битвы. Предстоящая война повлияла на моду.

Дагней щеголяла в какой-то невероятной кольчуге из золота поверх платья, чем вызвала всеобщее восхищение и снова подтвердила свое звание несравненной и великой яло эманта. На приеме все только и разговаривали о богатствах Миравингии. Молодые парни болтали о том, что это будет увеселительная прогулка, и уже к лету они покорят людей. Поэтому нужно поспешить, кто не успеет принять участие, упустит возможность.

Они раздражали своей уверенностью. В блестящем зале, полном магического света и зеркал, не было места для мыслей о ранах, смерти и ужасе, который сопутствует войне.

Я скользила между гостями, жадно прислушиваясь к разговорам.

В знак примирения Дагней пригласила на свой прием и надзирателей.

– Скажите, мэтр, – обратился один из молодых троллей к надзирателю.

Меня удивило вполне человеческое обращение. Но я тут же подумала, как много мы вольно и невольно заимствовали друг у друга.

Тролль, решивший начать беседу с магом, имел дерзкий вид: с небрежно наброшенной курткой на одном плече, светло-зелеными волосами и такими острыми скулами, что казалось, тронь – порежешься.

Надзиратель прожевал закуску и щедро запил вином. У него было благостное лицо. Он сильно выделялся своей лишенной изысков коричневой мантией, подпоясанной плеткой, и странной прической: выбритой макушкой и подстриженными висками.

– Да, я слушаю, – откликнулся он.

Тролль ухмыльнулся, как мальчишка, замышляющий шалость и готовящийся испытать терпение учителя.

– Скажите, мэтр, как следует поступать по чести? Некоторые берут себе наложниц из числа человечек и живут с ними, точно с