Солнечная богиня - Татьяна Тронина

Римма требовала к себе постоянного внимания. Она считала, что ее приезд – это акт самопожертвования и бескорыстной любви, и потому постоянно напоминала об этом Оле.

Оля хотела было снова поставить подругу на место, но потом ей вдруг стало жаль Римму. В сущности, та была просто большим, капризным ребенком…

Хуже всего было то, что Римма так и не оставила планов этой осенью отправиться вместе с Олей в вожделенную Турцию, то и дело она произносила пространные монологи о том, что женская дружба важнее любви и что нет места на земле лучше, чем берег Средиземного моря, на котором стоит отель с энным количеством звездочек, аквапарком и немереным количеством жратвы из серии «все включено». Предел мечтаний – это когда, конечно, «супер все включено»…

Через два дня после приезда Риммы позвонил Викентий и сухо попросил Олю о встрече.

– Зачем? – спросила она.

– Послушай, но не можем же мы расстаться просто так, не сказав друг другу и слова! Сколько можно меня избегать! В конце концов, я прошу только об одной-единственной встрече… Расставить точки над «i», так сказать…

– Хорошо, – согласилась Оля. – Но у меня не так много времени – приехала Римма…

– Твоя Римма – глупая кукла…

– Я приду, приду, приду! – нетерпеливо закричала она.

…Они встретились после полудня на пляже.

Было солнечно, но довольно прохладно, уже давно никто не купался, и лишь несколько отдыхающих загорали в шезлонгах. В том числе и Римма в купальнике цвета фуксии. Она издалека помахала Викентию рукой.

Тот махнул ей в ответ.

– Пойдем отсюда, – с отвращением произнес Викентий.

По узкой тропинке они пошли вдоль берега. Оля куталась в длинную шаль светло-бежевого цвета – ее последнее приобретение. Длинная белая юбка цеплялась подолом о траву.

– Тебя не узнать… – усмехнулся Викентий, искоса поглядывая на Олю. – Ты какая-то другая.

– Все так говорят…

– Это что, так выражается твое стремление к свободе?.. Ты похожа на тургеневскую барышню – девятнадцатый век, да и только! А этот бант чего стоит…

– Я тебе не нравлюсь, – констатировала она. – Теперь, когда я стала самой собой, я тебе не нравлюсь. Значит, я правильно поступила, когда решила расстаться с тобой.

– Ну что за ерунда! – рассердился он. – При чем тут это?

– Просто мне надоело притворяться, Кеша. Жить чужой жизнью… – мстительно призналась Оля. – А теперь я чувствую себя прекрасно.

– Прекрасно… – повторил он. – Нацепила на себя белые одежды, проводишь время с этой толстой коровой – в этом все твои перемены?.. – с усмешкой спросил он.

– Ты не поймешь.

– О, в этом все женщины! – воскликнул он. – Разводят загадочность на пустом месте, а потом заявляют нам, мужчинам, что мы их не понимаем…

– Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы мы снова были вместе, – не сразу ответил он. – Черт с ней, со свадьбой, кого нынче волнует штамп в паспорте… Но мы должны быть вместе!

Оля посмотрела на него.

Красивый молодой мужчина. Хорошо одетый, образованный. Умный. Совсем не бедный. В самом деле, почему они не вместе?..

– Зачем? – пожала она плечами. – Разве ты не чувствуешь, что мы чужие и совсем не понимаем друг друга. Вот ты, например, знаешь, какие мне снятся сны?..

– О чем ты? – удивился Викентий. Потом повернул Олю к себе. – Я и своих-то снов не помню, так иногда устанешь за целый день! Я ведь не баклуши бью, милая, я работаю!

У него были темно-серые глаза. Русые волосы, тщательно подстриженные. Почему же они не вместе…

– А зачем ты работаешь?

– Затем, чтоб с голоду не умереть! – рассердился он. – Чтобы тебе сладко елось и мягко спалось, чтобы мама моя ни в чем нужды не знала – вот зачем я работаю!

– Мне ничего не надо, Кеша…

– А тебе надо, чтобы я бросил все и твои сны разгадывал! Только ты бы в очень скором времени взвыла от такой жизни! Сейчас полстраны так живет – лежат на печке и мечтают о лучшей жизни и о всеобщей гармонии!

Оля зажала уши. Она не хотела слышать его голоса. Она сама разучилась говорить с ним! Так быстро ушла их любовь, словно в песок…

– Ты боишься правды? – сурово спросил Викентий и опустил ее руки вниз. – Почему ты молчишь, а?..

Оля посмотрела на него полными слез глазами.

– Конец лета… – едва слышно прошептала она.

– Ну и что?

– Нет, как ты не понимаешь – конец лета… – Оля пошла вперед, а Викентий, сердясь и недоумевая – за ней. От волнения она машинально теребила прядь волос, выбившуюся из прически. – Я бы уже…

– Что? Что ты?

– Я бы уже родила. Или же мне осталось бы совсем немного до того дня… – сдавленным голосом произнесла она. – Ты помнишь, я хотела девочку? Девочку Дунечку…

У Викентия было такое лицо, словно он раскусил лимон.

– Оля, мы еще хоть сто девочек сможем произвести на свет! Хотя нет, сто – это слишком…

– Да не в этом дело, я хотела ту, единственную… – Оля вытерла слезы. – Впрочем, я уже больше не переживаю, все в прошлом.

– Тогда в чем дело? – осторожно спросил Викентий.

– Твоей маме не понравилось это имя – Дунечка. И вообще я ей тоже никогда не нравилась…

– Оля, я давно все понял! – сердито перебил ее Викентий. – Ты ненавидишь мою маму. Я был не прав, когда согласился поселить вас обеих в одном доме у Степана Андреевича. Но обещаю, больше вы не пересечетесь. Встречи – только на нейтральной территории и не дольше определенного времени…

– Дослушай меня до конца! – Оля топнула ногой. – Все дело в том, что я не ненавидела Эмму Петровну! А надо было! Только сейчас я поняла, что это все из-за нее произошло… Нет, я тоже, конечно, виновата, позволила себе распуститься, позволила тогда себе так расстроиться…

– Моя мама виновата в том, что ты потеряла ребенка?.. – свистящим шепотом повторил Викентий. – Да ты в своем ли уме?! Моя мама… Ты не понимаешь, что за человек моя мама, потому что у тебя самой не было никогда такой замечательной матери, только эта суррогатная тетя Агния с манной кашей вместо мозгов!

Он был вне себя от ярости.

– Не смей ругать тетю Агнию! – тоже сквозь зубы произнесла Оля. – Лучше дослушай! В тот вечер были гости – Костя Муромцев, другие… Подруги Эммы Петровны… Я все уговаривала себя, что не меня они обсуждали… Меня, кого же еще! «Клиническая дура…» Нет, не так, она сказала: «клинически глупа…»

Викентий почему-то смутился.

– Да ты сам знаешь, что она считает меня непроходимо тупым существом… Наверное, она не раз пыталась внушить тебе это. Но это не важно. Потом, уже ночью, мы говорили с ней…