Мои калифорнийские ночи - Анна Джолос

— И тебе, доброе утро, свинтус, — всё же бухтит Камилла, толкая ногой пылесос.

— Привет, булочка. Вижу, ты не в духе, а потому и не пристаю со своим специфическим чувством юмора.

— Иди уже. Там Дина завтрак приготовила.

— Ой да ладно, сам разберусь, — отмахиваюсь я, поднимаясь по лестнице. — Где Дороти?

— Ты про квочку, шарахающуюся здесь посреди пустых бутылок? — Камилла вскидывает бровь. — Она в саду. Вчера кто-то из твоих друзей — дегенератов нацепил на неё побрякушки с брюликами. Курица пустилась в бега. Ловили толпой, пока не запугали до смерти. Пришлось мне её спасать.

Я хохочу. Идиоты! Надо бы поберечь мою Дороти от подобных стрессовых ситуаций.

Поднимаюсь на второй этаж с другой стороны бассейна. Прохожу мимо просторного обеденного зала и толкаю резную дверь на кухню. Дина, в этой своей жутко сексуальной униформе, уже колдует у духового шкафа. Не зря папаша запретил мне с ней заигрывать… Эта цыпочка — очень даже ничего! Старый козёл. Может он сам на неё глаз положил?

Я внимательно разглядываю вид сзади. У неё неплохая фигура. Дина резко оборачивается, замечает, куда направлен мой взгляд, и стремительно краснеет.

— Мистер Ричи, — испуганно пищит, — завтрак уже почти готов.

Нервно улыбается и открывает дверцу, доставая круассаны, чей божественный запах тут же заполняет ноздри.

— Выглядит аппетитно, — очень двусмысленно заявляю я.

— Если желаете что-нибудь ещё…

— Я бы тебя съел на завтрак, — ухмыляюсь я, поигрывая бровями.

— Ну что вы такое говорите, — она качает головой и начинает суетиться у стола, старательно не поднимая глаз.

— Ты разбиваешь мне сердце, Дина! И я уже просил обращаться ко мне исключительно по имени.

По-свойски кладу руку ей на талию и прижимаю к себе. Она всё же весело хихикает. Все женщины — одинаковые по натуре. Строят из себя непокорную добычу, а по факту, стоит только расщедриться на комплименты, пустить вход природное обаяние — и всё.

— Исайя? — у двери стоит Фостер и гневно стреляет глазами в мою сторону. — Извини, что помешала!

Дина наливает кофе и спешит удалиться под этим негодующим взглядом. А я начинаю раздражаться. С чего она взяла, что имеет право что-то предъявлять мне?

— Завтракать будешь? — предлагаю ей исключительно из вежливости.

— Думаю, обойдусь, — сухо чеканит она. — Зашла сказать, что ухожу.

— Понятно, — киваю я и сажусь, втягивая носом нереальный запах выпечки.

Она поворачивается, чтобы уйти, но берётся за ручку и вдруг замирает. Молчит, словно собирается что-то сказать мне, но обдумывает стОит ли… Я решаю облегчить ей задачу и сам нарушаю неприятную тишину.

— Тэми, послушай. Мы же не станем делать из этого событие? — думаю ей прекрасно понятно, что конкретно я имею ввиду.

Рыжая разворачивается и яростно сверлит меня своими глазищами. Определённо, она на грани. Того и гляди, разрыдается. Или вцепиться мне в морду. Одно из двух…

— Фостер, — встаю и подхожу к ней.

— Не надо, всё понятно, — шмыгает носом, вытирая подступившие слёзы.

— Слушай, мне правда жаль…

— Отлично! — зло смеётся. — Теперь тебе ещё и жаль!

Смотрит на меня с укором и неподдельным сожалением.

— Да, это так. Потому что мне искренне нечего тебе предложить.

— Какая честность, я тронута! — с притворным восхищением произносит она, пытаясь изобразить кривую улыбку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Уж извини, говорю, как есть.

— Зачем тогда Исайя? Зачем приехал ко мне домой? Пригласил в ресторан и привёз сюда? — шипит она, надвигаясь на меня словно разъярённая фурия. Никогда не видел Тэми Фостер в таком состоянии.

Я тяжело вздыхаю, касаясь пальцами виска. Ненавижу все эти разборки. Почему девушки так любят всё усложнять? Именно поэтому меня устраивают только свободные отношения. Без взаимных обязательств и претензий. Без нытья и задушевных бесед. Приятное времяпровождение и секс. Без громких обещаний и пустых надежд.

— Извиниться хотел, я уже говорил.

— Великолепно! — сарказма в её голосе хоть отбавляй. — Не смущает, что ты поступаешь со мной как мерзавец?

— Фостер, — теперь уже начинаю злиться я. — Тебя насильно никто не укладывал. Взрослая девочка уже, чтобы даже в угашенном состоянии понимать, что и с кем делаешь!

— Ну конечно! Как здорово всё у тебя звучит! Что называется, сама виновата! — орёт она, судорожно глотая воздух.

Щёки уже красные и мокрые от слёз. Тэми даже не пытается скрыть, что ей больно и неприятно.

— Мне правда жаль, что я не тормознул тебя. Я… был слишком пьян.

— Сделай одолжение, не продолжай! — зажмуривается словно от удара и понуро опускает голову. — Лучше бы ты не приезжал ко мне домой!

— Смит просила извиниться перед тобой. Я хотел, как лучше, а получилось, как всегда… Не держи на меня зла, Фостер.

— Смит просила, — повторяет она, и звучит это зло и пренебрежительно.

— Да, она переживала, что я тебя обидел.

— Тебе было плохо со мной сегодня ночью? — неожиданно «в лоб» спрашивает она и снова смотрит прямо в глаза. В её карих — такая боль, что мне становится не по себе. Знаю, что давно ей нравлюсь. И, положа руку на сердце, я не собирался спать с ней. Не прояви она настойчивость, мы точно обошлись бы без этого…

— Тэми, дело не в тебе. Я был в таком состоянии, что ни черта не помню даже, — честно признаюсь я, потому что не хочу ей лгать.

Она тяжело вздыхает, разворачивается и молча уходит, заставляя чувствовать себя самым последним дерьмом на свете. Отчасти, наверное, так и есть, но с другой стороны, всё ведь было по обоюдному согласию. У неё был выбор. И она предпочла совсем не тот вариант…

*********

Пару недель спустя Картер озабочен тем, что у Роуз день рождения. Целый день не отвечает на звонки, выбирая подарок, закупая цветы и шарики. Когда я вижу всё это в бэхе у Рида, мне становится прямо не по себе. По ходу, мы и впрямь теряем парня… Кажется, он капитально увлечён девчонкой. Это особенно заметно, когда Онил рядом. Он так смотрит на неё… Мне кажется, дело пахнет жареным. Влюбился Лерой. Хорошо это или плохо — пока не ясно. Они с ней совершенно разные: вспыльчивый парень с тяжёлым характером и ванильная домашняя девочка. Чем дальше, тем серьёзнее становятся их отношения, несмотря на то, что мать Роуз явно против. Картера всё это бесит, он не собирается скрываться и уж тем более с этим мириться. Чем всё закончится — один бог знает. Вряд ли чем-то хорошим…