Мама для Одуванчика - Анна Мишина

Пока Варя разбирается со своими родственниками, самое время — мне разобраться со своими.

Закидываю Асю на ипподром, а сам, поглядывая на часы, несусь к универу Ника. Этот шалопай получит у меня так, что еще долго на задницу не сядет за его длинный язык и мальчишеский поступок.

Двадцать пять лет мужику! А ведет себя, как подросток обидчивый, твою бабушку!

К универу подъезжаю как раз в тот момент, когда поток студентов “вытекает” из родных застенков. Выхожу из машины и, облокотившись на капот, встречаю и провожаю взглядом толпу, выискивая братца, который на мои сообщения и звонки по-прежнему не отвечает. Совесть заела? Или язык проглотил, интересно?

И долго себя Никита Станиславович не заставил ждать. Перехватив тетрадки, бодро чешет к своей тачке, когда замечает меня.

— Влад? — удивленно взлетают брови братца, а у меня руки сжимаются в кулаки.

— Не был ты моим братом, честно слово, съездил бы по роже, Ник! — рычу, в пару шагов подлетая к растерявшемуся парню, и хватаю за грудки. — Ты какого хрена Варе ляпнул?!

— А-а-а, — тянет Ник, ухмыляясь, — а я-то думал, что за праздник? Сам Владислав Романовский соизволил почтить своим присутствием, — отцепляет мои руки от себя Ник, щелкая брелоком сигнализации, закидывая в машину тетради.

— Не язви, Ник, какого лешего ты лезешь в наши с Варей отношения и что вообще ты забыл в тот вечер у нас? — шиплю, понижая громкость до шепота.

— В гости заехал, — ухмыляется парень, с силой долбанув дверью своего седана. — Думал, пообщаемся нормально, а то в последнее время ты у нас весь такой занятой, ни мне, ни матери не звонишь.

— И-и-и?

— И тут на тебе! Сюрприз!

— Развернулся бы да ушел! На хрена ты Варе всякую чушь наговорил? — закипаю пуще прежнего, видя, как спокоен и расслаблен Ник. Словно до него вообще не доходит, какое девушка для меня имеет значение и что своим детским выпадом чуть не разнес все к чертям!

— Чушь? Да я всего лишь сказал ей правду, раз уж у тебя духу не хватило! Прости, брат, но долго ты из нее дуру делать собирался? А? Месяц вместе, а она, оказывается, ни сном ни духом про то, что наш белый и пушистый пилот женат.

— Твое какое дело?

— Да такое, что обидно за нее стало! — тычет пальцем мне в грудь Ник.

— За нее или все-таки за себя? — тычу в ответ, намекая непутевому родственнику на его притязания на внимание девушки в самом начале лета. — Помнится, как только она появилась, мы чуть не сцепились из-за нее, Ник. И как я могу расценивать этот твой выпад иначе, чем ревность? Реально, — машу головой, упирая руки в бока. — Ты повел себя, как мелкий пакостный пацан, Ник.

— Зато ты у нас умный, разумный, взрослый Романовский.

— Нет! — бросаю, глядя в глаза брату. — Тоже дурак и тоже неправ, что скрыл. Но я, по крайней мере, нашел бы в себе гордость и силы порадоваться за тебя, а не пытаться за твоей спиной разнести все в твоей жизни.

Ник молчит и отводит взгляд. Желваки на лице братца ходят от натуги, а ноздри раздуваются так, что кажется, он сейчас огнем дышать начнет. Но вопреки всему спустя долгие минуты упрямого молчания, слышу:

— Все совсем плохо?

— Нет. Но вчера думал, сердце остановится, когда приехал домой, а она с вещами практически в пороге.

— Я не знал, что твоя Варвара не в курсе того, что вы с Кариной все еще не в разводе. Честно, да, ляпнул по глупости и дурости, Владос, — разводит руками братец.

— Шалопай! — треплю его по светлой голове, слыша возмущенный вздох. — Ты просто не представляешь, как вчера чесались кулаки сломать тебе нос, Никитос!

— Представляю, — бурчит мне в ответ Ник, облокотившись на капот моей машины. — На той неделе точно такое же было желание, братишка, — вздыхает, пряча руки в карманы джинсов. — Наверное, мне надо перед ней извиниться?

— Не помешало бы. И да, сегодня-завтра поеду подавать на развод. Все уже, хватит. Хочу сделать предложение Варе, но при наличии штампа в паспорте это будет сделать трудновато.

— Да уж, — ухмыляется Ник. — Карина-то в курсе?

— В курсе, — присаживаюсь рядом. — Я ей все рассказал и объяснил. Думаю, с ее стороны проблем быть точно не должно, — складываю руки на груди, мысленно себе уже представляя, как встану на одно колено и уговорю Варвару отдать мне свою руку и сердце и вообще всю себя. — Я даже кольцо уже присмотрел, правда, с этой командировкой времени заехать в ювелирный не было совсем.

— А мать? Ей сказал?

— А с матерью хочу сегодня поговорить. Думаю, она будет, мягко говоря, в шоке. И мне не помешает твоя поддержка.

— Без проблем. Но знаешь, что самое интересное? И ведь даже Аська ни разу не проболталась. Смотрю, она тоже Варю приняла, — улыбается Ник, сбрасывая всю хмурость.

— Приняла. Это ее идея и была — остаться с Варей на неделю, пока я был в рейсе.

— Ясно, — кивает Ник, — ну что ж, виноват, Влад. Правда, прости. И я, на самом деле, рад за вас с Варей. Она хорошая девушка, не потеряй, Романовский. А то, если что, я недалеко! — тычет кулаком в плечо братишка, хитро стреляя глазами.

— Закатай губу, мелкий. Не дорос еще! — получает ответный легкий хлопок по спине.

Нет, как бы я на него не злился и как бы своими глупостями Ник иногда не доводил до трясучки — брат есть брат. Еще с детских времен, хоть и готовы были убить друг друга за какие-то подколки или промахи, но при этом стояли друг за друга горой. И какое счастье, что даже спустя время не растеряли этого.

От универа едем к матери, которой предварительно позвонили, предупредив, что есть серьезный разговор. Та, в свою очередь, выдала много охов и ахов, но, когда приехали с цветами, у матушки уже был накрыт стол и она ждала на кухне, суетливо расставляя столовые приборы.

Честное слово, когда момент дошел до объявления новостей, руки нещадно тряслись. Как будто мне снова шестнадцать, и я снова готовлюсь привести в дом свою первую подружку для знакомства с родителями. Так не трусил я давно. А моя поддержка в лице братца только ржала, как конь, и без устали подкалывала весь обед.