Её Сиятельство Графиня - Лика Вериор

Кто меня поймёт?

Когда я вышла на балкон, князь уже спустился.

— Прыгайте! — заявил он громким шёпотом.

— Не вы ли говорили, что половина вашего тела слабее, чем у ребёнка? Я не хочу вас покалечить…

— Вас выдержит и ребёнок. Ну же! Доверьтесь мне и скорее — пока никто не увидел!

Наверное, ему не стоило бы знать, что я готова прыгнуть без всяких сомнений. Просто стоило создать вид степенности — я ведь уже не маленькая девочка. Но в душе… В душе я изрядно повеселилась, собирая полы одежды, придерживая обруч. Без предупреждения я сиганула вниз, и князь запросто поймал меня, прижав к себе.

Наше странное единение затянулось.

— Отпустите меня, — попросила. — Это всё ещё неприлично.

— Иногда вы такая зануда.

— Мне вернуться к себе?

— У вас больше нет такого шанса, Лиза, — он широко улыбнулся. — Идёмте, тут недалеко.

Отправлялись верхом — князь хотел было помочь мне взобраться на коня, но я отмахнулась. Может, скоро мы и станем супругами, но пока ещё — чужие друг другу люди и нам стоит избегать лишних прикосновений.

— Пару часов пути, — предупредил его светлость.

Сначала лишь темнота беспокоила меня, но князь держался рядом, явно зная путь. Становилось холоднее, и вот уже ветер раздувал мой платок, пробираясь под кожу. Кажется, собирался дождь, что было нам совсем не на руку.

— Стойте, — князь придержал коня и принялся раздеваться. Я сейчас околею, а ему жарко?

Он наклонился и накрыл меня своим плащом, завязав его спереди. Явно не с моего плеча, плащ сохранил тепло чужого тела. Я украдкой принюхалась и тут же сделала невозмутимый вид. Знакомый аромат окружил со всех сторон.

Без слов мы продолжили путь.

Это всё какое-то безумие. Несёмся в непонятном направлении, ночью, и, кажется, дурной погодой Господь намекает нам, что недоволен. Или я накручиваю себя?

Остановиться? Развернуться обратно? Отказать?

И навсегда расстаться с Демидом?

Прогремел гром, и конь, забеспокоившись, сбился с шага.

Очередной знак или простое совпадение?

Зачем я еду? Глупый вопрос. Желание сочетаться узами брака естественно. Но таким образом?.. Правы ли мы в своём решении? Кто сказал, что подобные тайные авантюры доведут до добра? Но ведь и кто сказал, что это запретно?

Брачные традиции писаны людьми — эти обряды, ритуалы, испрошение дозволения у всех подряд, но нередко — нарушающие законы Господни. Церковь женит людей, противных друг другу, женит по указке — родителей, власти. Мой брак с Фёдором — был ли он законен в действительности? И ведь он был одобрен — церковью, народом, императором. При этом нынешнее венчание — когда и жених, и невеста, любят друг друга, когда они знают друг друга и собираются сочетаться в храме — перед крестом, со священником рядом, со свидетелями — я на то надеюсь. Этот брак, тем временем, отчего-то неугоден никому из упомянутых ранее, но — пусть будет так, прошу! пусть будет так! — он ведь угоден Господу.

Где Господь говорит, что брак должен быть одобрен обществом? Родителями — естественно, но мы оба — сироты.

Господь говорит — брак лучше для нас, чем разжигаться, а ведь мы разжигаемся — мои сны о Демиде, мои мысли — о нём, моё сердце — с ним, и как мне стыдно за эти чувства, и как прекрасны они были бы в законном браке!

Так угоден ли этот брак Господу?..

Без предупреждения, без мороси и даже капли — на нас обрушился ливень. Вновь грянул гром и в мгновение стена воды перекрыла всю видимость.

Это ли не ответ?..

Но отчего-то я продолжила путь.

Лошади замедлились — дороги размыло, и вот уже копыта тонули в грязи, с каждым разом выбираясь всё труднее.

— Дальше придётся пешком, — крикнул князь, спешиваясь. Шум дождя резал уши, вода забралась под плащ, а князь и вовсе был насквозь мокрый. Из-за воды я не могла нормально открыть глаза. Князь взял обоих коней за уздцы и повёл вперёд. Я же осталась на месте. — Что-то случилось? — тут же заметил он.

— Это знак, — проговорила тихо.

Он ничего не ответил. Расслышал ли?

— Какой знак? — спросил, наконец.

— Что мы не должны идти дальше, — голос задрожал. Признаться даже самой себе было трудно, но, очевидно, всё против нас. — Как мы доберёмся в такой ливень? Да мы сгинем в этом лесу ещё до того, как закончится дождь! Разве Господь не пытается остановить нас?

Князь отпустил поводья, но лошади — несмотря на беспокойство — остались стоять на месте.

— Посмотри на меня, — в глазах его было пламя. Он оказался рядом в мгновение, схватил за плечи. — Разве ты не видишь, что это лишь испытание?

— Испытание? — кажется, я откровенно плакала. А может это дождь…

Но как обидно! Я уже поверила в своё счастье, и тут…

— Это лишь доказывает, что мы всё делаем правильно, понимаешь? Всякий верный путь тернист, легко мы только ошибаемся, — князь замолчал, всматриваясь в моё лицо. Вуаль давно пропала, да и обруч слетел ещё в середине пути. Платок наверняка сбился, и выглядела я ужасно, впрочем, об это ли стоит думать? — Нам осталось идти немного, я знаю — куда. Мы уже прошли весь путь, и разве не будем мы ценить наше счастье ещё больше, если оно достанется нам с трудом? Идём.

В его словах был смысл. Или же мне так только кажется, ведь я хочу, чтобы он оказался прав?

И всё же, кажется, сомневаться поздно. Если не суждено — мы не дойдём до места, вот и всё.

— Вы такой невоспитанный, — выдала, вытирая лицо. Впрочем, оно тут же намокло снова. — Хватаете меня, «тыкаете»…

— Да, надоела эта притворная жеманность, — князь улыбнулся. — Я бы поцеловал тебя прямо сейчас, но думаю, тогда ты мне точно откажешь.

— Правильно думаете, — я отстранилась. — Возьмите поводья и идёмте. Я ужасно замёрзла.

«Тыкать» князю язык не поворачивался — да я даже в мыслях смущаюсь называть его по имени!

— Я люблю тебя, — послышалось за моей спиной.

— И я вас, — не стала врать. — Поэтому давайте поторопимся.

Как ни странно, с этого момента путь показался мне куда проще.

Глава 29

Петергоф

Воронцова дача

Часовня Святого Архангела Михаила

Когда свидетели и священник уже отчаялись, дверь в часовню распахнулась, явив сначала промокшего насквозь князя, а затем и Лизу. Они были по колено в грязи, Лиза безуспешно попыталась скрыть лицо, увидев Толстого, но мокрый платок не поддавался, и Лев деликатно отвернулся, позволив даме привести себя в порядок.

— Лиза! Демид!