Магия Калипсо - Кэтрин Коултер

Прежде чем Диана успела ответить, он обхватил руками ее бедра и перебросил жену через плечо. Затем мягко опустил ее спиной на широкую кровать. Сжав одной рукой обе ее ладони, он опустился на Диану сверху.

— Я соскучился по тебе, — сказал Лайонел и поцеловал ее.

Диана напряглась под ним и замолчала. Лайонел был терпелив. Вскоре он почувствовал, что она начала отвечать ему. Ее губы раздвинулись, она подалась вперед.

Лайонел выпустил ее из объятий и приподнялся над ней на локтях. Он посмотрел на жену сверху вниз и улыбнулся.

— Я с честью выдержал собеседование с твоим отцом. Разве я не заслуживаю награды?

Диана взяла его лицо в ладони и притянула к себе его голову.

— Заслуживаешь, — сказала она и поцеловала его. Она почувствовала, что плоть Лайонела, твердая и настойчивая, упирается в ее живот. Диана погладила его по спине. Он вздрогнул.

— Детка! Вот горячая вода для тебя и для…

Дидо замерла на пороге. Она и подумать не могла, что застанет свою молодую хозяйку в таком положении, то есть на спине, а сверху — мужчина. Господи ты, Боже мой!

— Здравствуй, — сказала ей Диана, выглядывая из-за плеча Лайонела. Она была такая же красная, как Дидо — черная. Лайонел скатился с жены и быстро поднялся на ноги.

Дидо покачала головой.

— Средь бела дня на вас лежит мужчина! Деточка моя, это ж бесстыдство! Да, мужчина он видный, красивый, но… Ну-ка, барышня, поднимайтесь и искупайтесь. Ваша новая матушка наказывала, чтобы вы через час спустились вниз. И чтобы мне никаких тут глупостей… Никаких! Дождитесь ночи, как положено благородной даме.

Смирившегося с отсрочкой Лайонела все это очень развеселило. Дидо оказалась самым сухопарым существом на свете. На ней было простое серое платье, жидкие волосы стянуты в пучок. По приезде он едва взглянул на старуху, в то время как она прижимала Диану к своей плоской груди и на одном дыхании пересказывала молодой хозяйке о случившемся в ее отсутствие. И все же эта негритянка — рабыня. Лайонел покачал головой и шагнул вперед:

— Давайте я помогу вам, Дидо.

— Еще чего, мистер! Вы помоетесь тут, вместе с моей деточкой? Тут места маловато, да уж ладно, вы молодые… Как вспомню своего Ориэля… вот уж был мужчина… да…

— Да, наверное, мы будем мыться вместе, — ответил Лайонел и взял из жилистых рук няньки кувшины с водой. — Видите ли, жене нужно хорошо потереться губкой.

Диану возмутила деланная почтительность Лайонела, но Дидо, кажется, понравилось такое галантное обращение. Девушка встала с постели и спустила платье.

— Идите сюда, деточка моя, я помогу снять ваше хорошенькое платьице.

— Нет-нет, Дидо! Теперь это моя обязанность.

Дидо вздохнула и погрозила Лайонелу своим искривленным артритом пальцем.

— Гадости говорите, молодой хозяин, так-то вот! Вы молодые парни, все только об одном и думаете, точно козлы горные! И чтоб берегли мою деточку, понятно?

— Понятно, — заверил ее Лайонел. Вздыхая, старуха пошла к двери.

— Ее светлость сейчас, ужас как гневается, — прибавила она, остановившись на пороге. — И вам негоже еще больше ее сердить. Понятно?

— Понятно, — отозвалась Диана вслед за Лайонелом. Дверь за рабыней закрылась, и Диана повернулась к мужу.

— Лайонел, тебе должно быть стыдно.

— Она потешная старушка. Тебе повезло, что она растила тебя.

— Да, — серьезно сказала Диана. — Мне действительно повезло. Но теперь я беспокоюсь. Дебора что-

то говорила мне о том, что Дидо слишком возомнила о себе и ее следует высечь. Я не допущу этого, Лайонел.

— Разумеется, нет. — Он опустился в кресло лицом к ванне, вытянул длинные ноги и откинул назад голову. — Мойся первой, Диана. Мне хочется отдохнуть.

— Несколько минут назад тебе не хотелось отдыхать!

Он посмотрел на жену одним глазом.

— Господи, у меня такое странное чувство, будто я во сне и попал в Вест-Индию, в дом плантатора. Передо мной вытанцовывает аппетитная юная дама, и знаешь, что дальше? Я почти уверен, что сейчас она разденется просто для моего удовольствия.

— Закрой глаза и перестань паясничать! И я не лошадь, чтобы вытанцовывать.

Лайонел послушно закрыл глаза, по крайней мере на пару минут. Когда он их открыл, Диана уже забиралась в ванну. Его тело тут же загорелось. Он решил, что дело в ее красивом загаре, который подчеркивает белую грудь, бедра и живот. Диана повернулась в его сторону, и их глаза встретились.

— Лайонел… — начала она и безуспешно попыталась прикрыть свои груди.

— В ванну, любимая, или останешься немытой. — Тут его глаза опустились с ее лица к завиткам волос внизу живота. Он с трудом сглотнул и застонал, как если бы испытывал боль.

Из-за высоких бортов ванны он не видел ничего, кроме загорелых плеч жены.

— Ну, — сказала она, натирая руки жасминовым мылом, — что ты обо всем этом думаешь?

— Я все еще не могу прийти в себя: здесь все иначе. Теперь я понимаю, как ты чувствовала себя в Лондоне. Ты прекрасно справилась, Диана.

Она умывалась, поэтому ничего не ответила. Лайонел сложил пальцы и потер ладони.

— Тебе, правда, понравилось в Йоркшире?

Диана сполоснула лицо, затем посмотрела на мужа.

— Да, правда. Это дикие и прекрасные места… — Тут она вдруг поняла, почему он спросил об этом, и быстро добавила: — Но, Лайонел, там так холодно…

— Там было тепло, а на солнце даже жарко. Правда, вынужден признать, зимой там не слишком приятно, но торфяники, покрытые снегом, очень красивы.

— Я никогда не видела снега.

— Пруд в моем поместье зимой покрывается льдом. Ты сможешь научиться кататься на коньках. У тебя впереди много интересного.

— У тебя тоже.

— Да! — Он встал и начал раздеваться.

Вскоре Диана выбралась из ванны и завернулась в большое полотенце. Лайонел, совершенно обнаженный, стоял посреди спальни и улыбался ей.

— Ты такой загорелый везде, кроме…

— Кроме чего? — переспросил он, когда Диана запнулась.

— Начинай мыться, Лайонел, мы не должны опоздать на ужин. Ее светлость изволит гневаться.

Идти ему не хотелось, но он заставил себя думать не об ужине, а о том, что будет после него. Как тянется время!

— Завтра я покажу тебе всю плантацию, познакомлю с друзьями. У моего отца есть конь, достойный даже твоего внимания. Это берберский скакун, его зовут Салвейшн[9].

— Как-как?

— Именно так. Я тоже не знаю, почему его так назвали. И отец ничего не смог узнать, хотя я его неоднократно расспрашивала, так как предыдущий хозяин умер.