Люби как в 20! - Юлия Набокова

– Конечно, нет!

Мы снова коснулись экрана, каждый со своей стороны.

– Сколько детей вы хотите? – Новый вопрос мы зачитали хором и захихикали от неловкости, как подростки. Детей мы никогда не обсуждали, и для нас обоих вопрос стал неожиданным.

На экране высветились рисунки с изображениями мальчиков и девочек.

– Двоих, – ответил Данила. – Мальчика и девочку. Но рожать тебе, ты решай.

Я смутилась от его прямого взгляда и отвернулась к экрану, подумав о том, что до сорока у меня еще есть время родить двоих.

– Двое – в самый раз, – сказала я вслух и ткнула в цифру 2.

Дальше автомат предложил нам приложить отпечатки пальцев к экрану, что мы и сделали, шутя и дурачась. А затем, следуя указаниям, поцеловались.

«Вы – идеальная пара!» – высветилось на экране. Следующим шагом было совместное фото.

Парень обнял меня, и мы уставились на экран, где возникли наши лица. Я приняла серьезный вид, но Данила меня затормошил.

– Ты чего такая серьезная, невеста! Не на паспорт фотографируешься!

Мне стало смешно оттого, что я всерьез восприняла эту шуточную церемонию бракосочетания. И когда Данила принялся корчить рожи и дурачиться, я охотно его поддержала. Такими нас и сфотографировал автомат – веселыми и хохочущими.

– Поздравляем! Вы стали мужем и женой! Обменяйтесь кольцами и заберите ваше свидетельство о браке! – проговорил автомат, а в прорезь в виде сердца выпали цветные колечки.

Данила достал их и со смешком прокомментировал:

– Резиновые. Уж извини, жена, что не золотые!

Я с готовностью подставила безымянный палец, и Данила, с трудом сдерживая смех, надел мне на палец розовое кольцо, которое оказалось мне велико.

А я надела ему на палец желтое – оно село, как влитое.

Увлекшись, я не заметила, что за нами наблюдают. Поэтому мужской голос, позвавший меня по имени, прозвучал как удар грома.

– Полина?

Я резко обернулась, а мужчина пораженно уставился на меня и протянул:

– Тебя прямо не узнать. Так вырядилась…

А я так и остолбенела. Я часто думала, кто меня разоблачит. Представляла, что это будет Костя Гаврилов, или Майя, или моя одноклассница Вера. Но роль вывести меня на чистую воду досталась моему бывшему мужу Гене. Такого я не могла представить даже в самом страшном кошмаре.

После нашего развода и раздела имущества прошло девять лет. За эти годы он обрюзг и располнел, его шевелюра поредела, так что теперь он выглядел даже старше своих лет. Гене сейчас было тридцать восемь, но ему вполне можно было дать сорок пять. Особенно на контрасте с юным Данилой.

Все это пронеслось у меня в голове за несколько секунд.

Тем временем Гена насмешливо скривился, бросив взгляд на автомат, продолжавший играть свадебный марш, а Данила, обняв меня за плечи, весело ответил:

– Вы ошиблись. Это не Полина, а ее младшая сестра Алина.

– Да нет, молодой человек, – Гена с превосходством усмехнулся, смерив взглядом моего спутника, – я не ошибся. Уж свою бывшую жену я узнать в состоянии.

Свадебный марш из автомата оборвался, и в наступившей тишине особенно отчетливо прозвучали следующие слова Гены:

– К тому же никакой младшей сестры у нее нет.

Данила перевел растерянный, но все еще веселый взгляд на меня:

– Алька?

Он еще не верил словам Гены и ждал, что я их опровергну. Как бы мне хотелось соврать, что это неправда! Но я и так слишком завралась, поэтому молчала.

– Ну что же ты, Полина, – ехидно поддел меня Гена, – ответь своему другу. Или правильнее сказать, – он насмешливо кивнул на автомат с виртуальным загсом, – мужу?

Да чтоб ты провалился! Я бросила на бывшего ненавидящий взгляд, по которому Данила все понял и резко выпустил мою руку.

А Гена решил меня добить и добавил, слегка понизив голос:

– У нее ласточка на плече. Правда, пикантная?

Данила шарахнулся от меня – как будто вместо принцессы ему подсунули старую ведьму, и теперь колдовство спало. А ласточка, изобличающая меня, осталась. И столько всего было в его взгляде – прозрения, шока, неприязни, обиды, что я дрогнула. Кого он сейчас видит перед собой – противную мымру, с которой схлестнулся в лифте и которая натравила на него полицию?

– Даня… – пробормотала я, и голос сорвался. Что я могу сказать? Я все объясню? Да как это объяснишь?

– Не надо, – Данила покачал головой, глядя на меня, как на чужую.

А затем развернулся и зашагал прочь, почти сразу скрывшись в толпе. Как будто его никогда и не было в моей жизни. А я, сделав круг в игре, вернулась на исходное поле – к бывшему мужу, который всегда только и делал, что портил мне жизнь.

– Ну и что это было? – Гена скривил губы, глядя на меня, а я отвернулась к автомату, где остался лежать цветной листок со свидетельством о браке. Данила ушел, так и не забрав его. – Значит, притворялась моложе, чем ты есть? Выглядишь смешно!

– Да пошел ты! – Я сделала шаг в сторону, но бывший встал на пути.

– Эй, ты забыла свидетельство о браке, – Гена насмешливо протянул мне цветную бумажку из автомата с нашей с Данилой фотографией, где мы были такими счастливыми и влюбленными.

Я резко вырвала снимок из его рук и сунула в карман розовой куртки. Никакого смысла в свидетельстве уже не было, но мне не хотелось, чтобы грязные пальцы Гены касались нашей с Данилой фотографии. Может, это последнее наше фото, и другого уже не будет. Бывший муж по-прежнему стоял на пути, не давая пройти. Я с силой толкнула его в грудь, вложив в удар всю свою ярость, и он отлетел к парапету.

А я прошла мимо, не оглянувшись.

– Дура! – донесся мне вслед злой вопль.

Но мне было все равно. Мнение бывшего мужа для меня ничего не значило. Ведь я только что потеряла единственного мужчину на свете, который был мне дорог. Притворившись Алиной впервые, я даже не думала, что эта шутка зайдет так далеко и что Данила станет мне нужен, как воздух. И вот теперь его нет, и надо как-то учиться дышать заново.

Больше всего на свете мне хотелось скорей очутиться дома, снять с себя молодежную одежду и свернуться клубочком под одеялом. Но когда лифт довез меня на мой этаж, я не смогла выйти. И только когда двери захлопнулись, оставляя меня внутри, спохватилась и нажала кнопку этажа выше. Я не могу допустить, чтобы Данила думал обо мне не пойми что. Нужно поговорить с ним немедленно.

Где-то в глубине души я тешила себя надеждой, что Данила поймет и простит меня. Но простояв у его двери и тщетно нажимая на звонок, я поняла, что слишком многого хочу. Он даже видеть меня не желает. Хотя я заметила свет в его окне со двора, и он точно дома. Чтобы убедиться в этом, я набрала его мобильный, и сигнал зазвучал из-за закрытой двери. Данила почти сразу же сбросил вызов, и я отступила от порога, признав поражение. Он не хочет меня видеть и слышать, и я это заслужила, играя его чувствами. Полюбил бы меня Данила, если бы я сразу сказала ему, что мне тридцать? Он ведь видел во мне свою ровесницу и любил ту, которой на самом деле нет…