Трофей Степного Хана - Екатерина Руслановна Кариди

Некоторое время Дер-Чи обдумывал услышанное, потом принял решение.

Он вернулся к главным воротам и потребовал его пропустить. На вопрос, кто он, ответил:

- Перед тобой великий хан ургурцев и китданов. Я пришел с миром. Пропустите меня к вашему господину и повелителю, пока он не узнал о вашей дерзости  и не приказал вас казнить.

Смутить вооруженных до зубов хазиев было непросто. Но двухтысячное войско диких степняков у стены выглядело внушительно. А командир стражи не хотел осложнений.

- Великий эмир Керканда позволяет собрату правителю, едущему к нему с миром, иметь с собой свиту не более двадцати воинов, - выкрикнул он. - Если ты согласен на эти условия, великий хан, мы откроем ворота. Если же нет, тогда жди, мы отправим гонцов к эмиру.

- Согласен, - кивнул Дер-Чи.

Это было опасно, но Дер-Чи был уверен, чтобы прорваться в случае чего ему хватит двадцати воинов свиты. А ждать и терять драгоценное время он не мог.

- Тогда отведи свое войско от наших стен, великий хан, и проходи.

Он отвел войско в степь и велел своим минбаши встать лагерем и ждать его возвращения. А сам взял двадцать лучших воинов и подскакал к стене. Ворота перед ним распахнули и даже дали как почетному гостю нагрудную бляху - пропуск на земли хазиев.

Еще солнце не склонилось к закату, а он уже добрался до ближайшего городка. Здесь Дер-Чи остановился на ночлег. Он хотел привести себя в порядок, прежде чем ехать к эмиру. Кроме того, нужна была подходящая его статусу одежда и одежда для его свиты.

Утром следующего дня Дер-Чи выехал в столицу хазиев. Дорога шла мимо поселений, он смотрел на засеянные поля, сады и думал, что и это богатство будет принадлежать ему, когда придет срок. А сейчас его притягивала другая цель. Она затмевала все остальные.

Но вот вскоре показались высокие стены города,  и к полудню он въехал в Керканд. Еще некоторое время потребовалось, чтобы попасть во дворец и торчать там, пока о нем доложили великому эмиру. Сейчас, когда он был почти уже у цели, Дер-Чи казалось, время тянется бесконечно. Огромных усилий стоило сдерживать нетерпение.

Наконец помощник визиря вернулся и сообщил, что его ждут.

Глава 31

Шаги гулко отдавались под сводами коридоров эмирского дворца. Дер-Чи следовал за семенившим перед ним помощником визиря, и у него от волнения непроизвольно сжимались кулаки. Желанная цель была так близка, оставалось только взять.

Наконец они остановились перед резными решетчатыми дверями, по обе стороны от которых стояла вооруженная стража. Дер-Чи пришлось снять оружие, это было обязательное условие, но ему, как высокому гостю, оставили кинжал. Пока о нем докладывали, он хмуро оглядел стражей. Рослые и крепкие, неплохие воины, но с ними обоими он бы справился и с одним кинжалом.

Двери отворились, он услышал:

- Войди, великий хан ургурцев и китданов, эмир Керканда примет тебя.

Дер-Чи взглянул на помощника визиря исподлобья. Эмир хазиев должен был принять его в тронном зале как равного, но он сам просил о встрече наедине, поэтому, так и быть, спустил и этот нюанс. Под его взглядом хазий смешался, склонился еще ниже и посторонился, пропуская его. Дер-Чи вошел в большой пустой зал.

Эмир Керканда стоял в центре и смотрел на него. На короткий момент взгляды мужчин скрестились, каждый оценивал другого. Эмир был непрост, хоть и казался изнеженным. Дер-Чи он не понравился.

***

Всего один день провела в его дворце светловолосая сероглазая ханша. Микдад только начал к ней присматриваться, открывая все новые черты и получая удовольствие. Он даже навестил женщину перед обедом в ее покоях, хотел лично удостовериться, что ей понравились украшения, которые он выбрал.

Она была насторожена, благодарила почтительно, но за почтительностью чувствовался холод. Холод еще больше подогрел интерес мужчины. Он оставил ее с нетерпеливым желанием увидеть завтра и уже думал о том, что хорошо будет пригласить ее на прогулку, показать издали изумительный гаремный сад. Тут эмиру было чем гордиться, а женщине не могло не понравиться увиденное.

Но вечером того же дня прискакал гонец с сообщением, что хан ургурцев и китданов привел войско под внешнюю стену. И теперь с небольшой свитой направляется сюда. Эмир даже переспросил дважды, настолько это его ошарашило. Он невольно вспомнил глаза женщины, когда та сказала: «Это ненадолго. Мой муж скоро придет за мной».

Микдад не ожидал, что это может оказаться правдой.

Думал об этом весь остаток вечера и даже плохо спал. Утром он навестил женщину, но не сказал ей. Смотрел на нее, впитывал глазами и понимал, что не хочет расстаться с ней так скоро. Но он дал слово. Обещал ей.

И чувствовал, как его раздирает от противоречий.

Когда визирь сообщил, что хан ургурцев и китданов прибыл и ожидает, Микдад полчаса размышлял, перед тем как согласиться принять его. И сейчас смотрел, как этот мужчина входит в зал. Мужчина был нестар, крепок телом, в его поступи и жестах чувствовались звериная сила и властность. Красивое лицо пересекал шрам, спускался через всю скулу к губам. Смотрел исподлобья.

Микдад говорил слова приветствия, слушал ответные, а в душе все поднималось против. Этот неожиданный визит застал его врасплох.

- Я приехал за своей женой, - проговорил степняк, глядя на него. - Великий эмир, прикажи, чтобы ее собрали в дорогу. Мы торопимся и не станем обременять тебя. Выедем немедленно.

Собрать в дорогу? Эмиру пришлось сделать над собой усилие, он мысленно искал возможность отыграть все обратно и не находил. Потому ухватился за последнее.

- Хорошо, но прежде отобедайте со мной. Не могу же отпустить гостя, не накормив его, - проговорил он и тут же приказал: - Привести сюда ханшу Алию.

А сам отошел на несколько шагов и застыл, чувствуя, как дрожит все внутри. Долго текло время, очень долго! Наконец раздались легкие шаги, резные решетчатые двери открылись, и вошла женщина.  

Никогда и ни за чем эмир Микдад не следил так пристально.

Первый взгляд был направлен на него, потом она взглянула на гостя, резко поджала губы и нахмурилась, а тот всем телом подался к ней, сжимая кулаки. Напряжение повисло в воздухе.

- Великий хан ургурцев и китданов пришел за тобой, - проговорил Микдад, чувствуя, что волнение душит его.

- Это не хан, - четко и раздельно произнесла женщина.

- Я хан! - выкрикнул степняк и бросился к