Тихие Клятвы (ЛП) - Джилл Рамсовер

— Вот так, Эми, — прорычал он. — Кончи для меня, блядь. — Он ненадолго удвоил свои усилия, прежде чем зарычать, крепко прижимая меня к себе, его тело пульсировало от удовольствия.

Моя голова кружилась от громоподобного оргазма. Когда Коннер двинулся, чтобы отвести нас от окна, я вздрогнула от стимуляции моей сверхчувствительной плоти.

— Я могу идти, — пробормотала я, зная, что его ноги должны были устать.

Коннер только хмыкнул.

— Упрямый. — Я усмехнулась на его коже. — Куда ты меня тащишь?

— В душ. Сначала я буду смотреть, как моя сперма стекает по твоему бедру, потом я буду смывать ее и заменять новой, пока ты не начнешь понимать, что ты моя.

Я медленно отклонилась назад, чтобы видеть его лицо, и он мог видеть искренность на моем, когда я прошептала: — У тебя получается.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Сердечная боль в ее голосе была слишком сильной. Несмотря на затаенную злость, я должен был вернуться в квартиру, когда она позвонила. Я должен был быть рядом с ней, даже если я не мог заставить себя прикоснуться к ней, пока не буду уверен, что она понимает всю серьезность своей ошибки.

Мы с ее отцом были совсем не похожи. Абсолютно ничем.

Я скорее умру, чем позволю своей семье пострадать, не говоря уже о том, чтобы навредить им самому. Фаусто Манчини был чертовой мразью. Я был рад, что Ноэми рассказала мне всю правду, потому что это оправдывало события, которые я затеял, чтобы уничтожить этого ублюдка. Его правление террором было закончено. Он просто еще не знал об этом.

— Мы с Кейром договорились о встрече с Донатисом. — Я усадил Ноэми на туалетный столик, держа свое тело между ее ног. — Ты доверяешь мне справиться с этим?

— Доверяю. — Она кивнула. — Я просто беспокоюсь о Санте.

— Я знаю, и я сделаю все возможное, чтобы он не оказался втянутым в это. — Я не мог насмотреться на ее неприкрытую невинность в ее зеленом взгляде. Наклонившись назад, я посмотрел на ее внутреннюю поверхность бедер и провел пальцами по липкой влажной коже. Это зрелище вдохнуло новую жизнь в мой мягкий член. — Знаешь, меня это тоже пугает. — Я посмотрел на нее сквозь ресницы.

— Правда?

— Конечно, пугает. Мне кажется, что я мог бы бросить все и провести каждый день, трахая тебя до беспамятства, и умереть счастливым человеком. Но все должно было быть не так. Я тоже не должен был хотеть тебя, — признался я.

— Немую итальянку? — поддразнила она с ухмылкой.

— Именно ее. — Я коснулся своими губами ее губ в намеке на поцелуй, возвращая свое тело к ее телу. — Итальянцы отдали меня. Почему я должен хотеть иметь с ними что-то общее?

— Ты все еще чувствуешь это? — спросила она, в ее глазах появился оттенок беспокойства.

— Нет, не совсем. И это не имеет значения, потому что ты не итальянка. Ты моя.

Ее губы изогнулись вверх. — И ты мой?

Мне было неприятно, что она сомневается. — Да, черт возьми, я твой. И это значит, что я тоже должен тебе все объяснить. С моей стороны было дерьмово не сказать тебе, и я сожалею. Когда приехала Миа Дженовезе, она сказала мне, что мой дядя Броуди на самом деле был моим биологическим отцом. — Произнесение этих слов вызвало новую волну разочарования и потери. — Столько времени, а мы и не знали. А теперь уже слишком поздно. Его больше нет.

— О, Коннер. Это душераздирающе. Мне так жаль. — Ее тело смягчилось под тяжестью осознания. — Вот почему ты пошел за албанцем прошлой ночью.

— Мне нужно было заставить кого-то заплатить за то, что я потерял. То, что было украдено у меня.

— А когда ты вернулся, меня уже не было. — Ее маленькая рука легла на мое сердце.

Моя челюсть сжалась от этого напоминания. — Я должен был рассказать тебе, что я узнал, но я не мог. Я даже не мог постичь это сам, не говоря уже о том, чтобы рассказать кому-то.

— Я не должна была уходить, не сказав тебе. Я больше не буду этого делать.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя как в тюрьме, но мне нужно обеспечить твою безопасность, и я не смогу этого сделать, если не буду знать, где ты. Скажи мне, что ты понимаешь.

Ноэми кивнула, золотой голод согревал ее зеленый взгляд, а дрожь сотрясала ее. Я не был уверен, было ли это желание или холод, или и то, и другое.

Первобытный человек внутри меня издал дикий рык. — Давай отведем тебя в душ, прежде чем я снова тебя трахну.

Моя жена была в равной степени невинной и соблазнительной сиреной — сочетание было просто пьянящим. Бишоп называл меня одержимым, но это было не так. Мое желание к ней выходило за рамки этого. Это было химическое вещество в моей крови, превосходящее всякую логику и разум.

Я был зависим от одной только мысли о ней.

Она была всем, что имело значение, и все, что угрожало ей, встречало мой гнев. Фаусто Манчини считал себя крутым, но он и понятия не имел, какого зверя он выпустил на волю.

Готов ты или нет, ублюдок. Вот. Я. Иду.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

В тот день мы провели несколько часов вместе, обнаженные в спальне. После душа он принес нам поднос с едой, сказав мне, что не хочет, чтобы я покидала его постель, потому что он еще не закончил со мной. Верный своему слову, он продолжил есть меня, как только я наелась досыта.

Мы занимались сексом, разговаривали и даже смеялись. Никто из нас не проверял свои телефоны, уделяя друг другу все свое внимание. Пока мы разговаривали, он позволил мне проследить замысловатые линии его татуировок и рассказал об их значении. Помимо моего имени на его запястье, моей любимой была свеча на его спине. Она была нарисована рельефными чернилами на сплошном черном фоне, и свет от маленького пламени, казалось, просвечивал сквозь его кожу. Он сказал мне, что это символизирует его семью Байрн и то, что они всегда были его светом в темноте.

Мое горло перехватило от эмоций.

Коннер действительно ценил свою семью так, как мой отец никогда не сможет понять. В отличие от больших мафиозных семей, которые не были по-настоящему родственными, ирландская организация возникла из семьи братьев и теперь состояла в основном из кровных родственников. Коннер