Танцующая с волками - Сёстры Нолан

Он коротко хмыкнул, не сводя лукавого взгляда с встревоженной Оливии.

— Им хватило одной веской причины, чтобы сразу пресечь все споры и недовольства.

— И что за причину ты придумал?

— Сказал правду — моя невеста беременна.

— Да, но не от тебя, — это уточнение больно кольнуло под рёбрами, но он сдержался, стараясь выглядеть равнодушным.

— А вот этого им знать не стоит. Пусть радуются скорому наследнику. — Ульрих отвернулся и тут же заметил пару пустых бутыльков от настоев на прикроватном столике. — Кстати, как чувствуешь себя? Ничего не беспокоит?

— Беспокоит, — задумчиво протянула Оливия. — Я понятия не имею, как должна протекать беременность. Думаю, нужно обратиться к врачу.

— Я пошлю за Тэлутой, — тут же всполошился он.

— Нет, мне нужна квалифицированная помощь, а не сумасшедшая волчица-повитуха, — осадила его Оливия. — Отвези меня в город.

— В город? Лив, ты в розыске, за стену путь закрыт.

— Уверена, ты что-нибудь придумаешь. Я ведь не зря доверилась тебе?

Ульрих нервно дёрнул щекой и кивнул.

Она каждый день испытывала его, наказывала за сотворённое равнодушием и упрёками, словно была его личным демоном, помешивающим котёл, но он готов был кипеть в этой бурлящей лаве хоть сотню лет, если в один из дней она протянет руку и дарует прощение.

* * *

Лес только начал просыпаться, по округе разносилось звонкое пение птиц и шелест листвы. Внедорожник плавно скользил по наезженной просеке, умело объезжая выбоины и ухабы так, чтобы не подвергать пассажиров в салоне излишней тряске.

Опустив стекло, Оливия прислонилась к двери и прикрыла глаза, позволяя солнечным зайчикам танцевать по лицу. Утренняя свежесть опьяняла, и она пару раз глубоко вдохнула, впервые за долгое время чувствуя спокойствие. Ей казалось, что эти два часа в пути пройдут в неловких разговорах или гнетущем молчании, но Ульрих, словно уловив её состояние, сразу включил магнитолу, заполняя салон гитарными аккордами.

Бодрая музыка воодушевляла, настраивая на оптимистичный лад. Парень и девушка пели о том, что среди страхов и разочарований настоящие друзья всегда смогут найти силы на прощение и принятие.

Оливия обернулась на Ульриха, готовая пристыдить его за такую банальную уловку, но тот был полностью сосредоточен на дороге. Казалось, его вообще не волнует, играет ли в салоне какая-то песня, или они едут в город под звуки природы. И лишь когда она вернула взгляд к пассажирскому окну, его губы тронула лукавая ухмылка.

Дорога становилась всё шире, грунтовка сменилась асфальтом, и машина пошла бодрее. Ранний подъём, ровный ход автомобиля и приятная мелодия сделали своё дело — Оливия не заметила как уснула.

— Лив, приехали.

Пальцы ласково скользнули вдоль скулы, отодвинули непослушную прядь за ухо. Оливия встрепенулась, сонно щурясь. Сквозь кроны деревьев показались очертания стены, и сердце болезненно сжалось.

— Надень это, — Ульрих достал с заднего сиденья кепку с широким козырьком. — Опусти ниже.

— Они же будут сверять фото в пропуске.

Вся бравада и смелость, толкавшие её на эту опрометчивую поездку, вдруг куда-то испарились, а по спине пробежал противный холодок.

— За это не волнуйся, — ободряюще улыбнулся он, выруливая к воротам. — Я всё решу.

— Так странно: эта стена была построена, чтобы защищать нас от диких, а теперь сама стала тем, чего стоит бояться. — Оливия поёжилась и отвела взгляд от каменной кладки.

Несколько минут ворота оставались неподвижны. Она знала все эти правила наизусть: пробить номера машины, сообщить в оперативный штаб, получить согласие и только после этого пропустить транспорт к КПП.

Оливия и не заметила, как участилось дыхание, ладони вспотели, и она невольно сжала их в кулаки. Ожидание затягивалось, действуя на нервы, но стоило механизму заработать, как она дёрнулась, запоздало думая о возможности вернуться назад в резервацию.

Автомобиль медленно въехал на территорию гильдии и притормозил у шлагбаума. Ульрих опустил стекло, ожидая, когда к ним подойдут для проверки. Выглядел он настолько уверенным и спокойным, что Оливия мысленно восхитилась его выдержке, ведь сама была на грани обморока.

— Пропуск и документы, — вальяжно протянул охотник, выпуская облачко никотинового дыма в окно. — Цель визита?

— Личные нужды стаи, — процедил Альфа, поморщившись, и передал две пластиковые карточки.

Дежурный внимательно изучал пропуска: посмотрел на свет, поддел ногтем голограмму, перевёл цепкий взгляд на Ульриха, сверяясь с фото.

Оливия, едва сдерживая дрожь, таращилась на собственные колени, ожидая, что в любую секунду её узнают, арестуют и запрут в одиночной камере до суда.

— Что ты так уставился на мою невесту, — раздался грозный рык, и Оливия испуганно вскинула голову, пока Ульрих закрывал её своей спиной, испепеляя злобным взглядом охотника. — Понравилась?

— Проезжай, — стушевался парень, пытаясь вспомнить, нет ли у ликантов закона о запрете на разглядывание женщин стаи. Он протянул гостевую карту и едва успел крикнуть вслед сорвавшейся с места машине: — У вас четыре часа, пропуска заберёте при выезде!

Оливия откинулась на спинку кресла и шумно выдохнула. Напряжённая спина начала ныть, но ей никак не удавалось расслабиться и поверить в то, что их так просто отпустили. Сердце грозилось выскочить из груди, а ладони тряслись так, что пришлось сцепить их в замок, чтобы хоть немного успокоиться. Она ждала, что в любую минуту позади раздастся звук сирены, и в погоню отправится отряд охотников.

Погружённая в тревожное оцепенение, Оливия не заметила, как их автомобиль достиг окраин города, который, казалось, даже не ведал о кровопролитном сражении, произошедшем у его границ пару месяцев назад.

Широкие проспекты утопали в зелени аккуратных скверов, тут и там призывно мелькали пёстрые билборды, витрины переливались всеми цветами радуги, а по тротуарам неспешно прогуливались люди, так что сквозь шум и гудение машин пробивался беззаботный гомон мегаполиса.

— Какой там адрес? — Ульрих вырулил на центральную улицу, пока Оливия жадно разглядывала проплывающие мимо многоэтажки и магазинчики.

Даже когда она жила на базе, поездки в город были исключительной редкостью, иногда не превышая пары раз за год. Посещение бара, находившегося на самом отшибе, она в расчёт не брала, потому что кроме как на промышленные строения смотреть там было не на что.

— Сейчас. — Оливия полезла в рюкзак и выудила блокнот. — Маунтбей четырнадцать.

— Это здесь, — кивнул Ульрих, когда они свернули к помпезному зданию больницы.

Припарковав внедорожник, он заглушил мотор и вылез наружу. Он быстро обошёл машину, но Оливия уже вышла сама, не дав и шанса на джентльменский жест.

— Зачем ты сняла кепку? Городские патрули проверяют всех так же, как и охотники, — закатил глаза он и, подобрав с переднего сиденья забытый головной убор, надел его на Оливию, а затем протянул ей тонкую папку. — Здесь документы,