Повелительница бурь - Мэри Гилганнон

– Ты испытываешь мое терпение, девчонка. Но все же мне куда больше нравится спать с тобой, чем бить тебя.

Он снова повернулся и взглянул ей в глаза.

– Я только беспокоился за тебя. Не хочу, чтобы ты опять попала в какую-нибудь переделку.

Гнев его испарился так же быстро, как и ее слезы.

– Прости, Даг. Я знаю, что ты всегда тревожишься обо мне.

Викинг вздохнул.

– Я пришел рассказать тебе, что мы с Сигурдом уезжаем на тинг, туда съезжаются воины из различных поселений, чтобы обсуждать и принимать законы. Ты должна быть начеку, пока нас не будет.

Фиона кивнула.

– Бродир…

– Он обязательно подстроит тебе какую-нибудь пакость, я в этом уверен.

Нахмурившись, Даг снова вздохнул. Сигурд прав; Бродиру не место на тинге – он принадлежал к тому сорту людей, из-за которых в любом месте постоянно возникают ссоры. Но и оставлять его в поселке с Фионой тоже было нельзя. Единственный выход – взять Фиону с собой. Он почесал бровь, размышляя. Сейчас ярлы должны были предотвратить войну, и мало кто из мужчин решится захватить семьи на такое чреватое спорами мероприятие. Если он возьмет Фиону с собой, ей придется постоянно сидеть одной в их лагере и вести себя тише воды и ниже трапы.

Даг взглянул на стоявшую рядом женщину – нетерпеливая и гордая, на тинге она могла доставить ему немало неприятностей; но; ведь ее острый ум и сообразительность тоже могли пригодиться! Может, попробовать объяснить ей все обстоятельства, и тогда…

Впрочем, другого выхода у него все равно не было. Уж лучше терпеть все ее выходки, чем постоянно думать о неизбежном столкновении Фионы с Бродиром, если она останется одна в Энгваккирстеде.

Глядя на Фиону в упор, Даг не допускающим возражений тоном произнес:

– Я беру тебя с собой на тинг, но ты должна пообещать мне, что будешь вести себя тихо и послушно. Тебе придется играть роль угодливой рабыни все то время, пока мы будем в Стогкрассе.

Не отводя от него глаз, Фиона медленно кивнула, но Дага это не слишком успокоило. Тревога в его душе все росла. Вряд ли она понимает, насколько эта поездка важна для их будущего. Может быть, настало время поделиться с ней хотя бы частью его планов? Викинг глубоко вздохнул.

– Когда мы будем на тинге, я хочу найти человека, имеющего собственный корабль, который собирается направить его в Ирландию. Тогда я смогу вернуть тебя на твою родину.

Пространство вокруг сарая для рабов было освещено лишь светом луны, так что Фиона почти не видела лица Дага, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать его слова. Но, когда они дошли до ее сознания, все поплыло перед ее глазами. Возвратиться на родину, увидеть родных, если, конечно, кто-то из них остался в живых, наконец снова стать свободной…

Даг опять заговорил, уже нетерпеливее:

– Ты все еще хочешь вернуться, не правда ли?

– Да, – выдохнула Фиона.

Ну, конечно же, она хочет – только эта мечта и помогала ей выжить. Но тогда почему она чувствует такое разочарование, такую пустоту внутри?

– Ты даже представить не можешь, как я тебе признательна, – тихо произнесла она. – И когда же мы отправляемся?

– Сам еще толком не знаю. Надеюсь, мы сумеем выйти в море еще в эту навигацию; но сперва я должен найти корабль, а потом нужно будет еще набрать команду. На тинге я поговорю с воинами – не захочет ли кто-нибудь из них пуститься в путь вместе со мной. У меня не останется времени опекать тебя – вот почему твоя помощь мне так необходима.

Замерев, Фиона едва понимала, о чем просит ее Даг. С трудом собрав разбегающиеся мысли, она все же заставила себя ответить:

– Даг, обещаю во всем слушаться тебя, можешь мне верить.

Она услышала, как викинг облегченно вздохнул, а потом почувствовала на своих плечах его пальцы.

– Ты замерзла, Фиона; надо будет тебе обзавестись каким-нибудь платьем потеплее.

Он наклонился и поцеловал ее. Ощутив, как знакомое пламя начинает зарождаться внутри ее, Фиона закрыла глаза. Внезапно за их спиной послышались шаги.

– А, это ты, Сорли, – обернувшись, произнес Даг. – Я хотел поговорить с тобой. Женщина отправляется вместе со мной и Сигурдом на тинг. Думаю, ты сможешь обойтись без нее несколько дней, пока нас не будет.

Старик ничего не ответил; он лишь внимательно посмотрел на Фиону, потом перевел взгляд на Дага и молча кивнул.

После того как Даг и Сорли ушли, Фиона улеглась на жесткий матрац и неподвижно уставилась в потолок. Неужели Даг и вправду хочет отправить ее в Ирландию, вернуть ей родину, которую она потеряла? Ни о чем подобном она не могла и мечтать. Вернувшись домой, она снова обретет принадлежащее ей по праву положение принцессы из рода Деасунахты; тогда жизнь в качестве рабыни норманнов будет вспоминаться ей всего лишь как кошмарный сон.

Но почему же в таком случае она чувствует себя столь несчастной? Почему так тяжело у нее на душе?

Девушка закрыла глаза, борясь со слезами. Одной мысли о расставании с Дагом было достаточно, чтобы лишить ее всякой радости. Появившись в ее жизни, этот необычный викинг постепенно занял там место погибших отца и брата; и вот теперь она теряла его. Но под силу ли ей расстаться с ним?

Отчаяние Фионы все увеличивалась. Чем будет ее жизнь, когда она лишится Дага, лишится его чудесного тела, его гордого и сильного духа? Без него она будет просто существовать, дышать, но не жить истинной жизнью. Нет, лучше уж тогда навсегда остаться рабыней, если нет другого пути не разлучаться с ним.

Фиона глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки. Она дала обет и должна сдержать его. Даг настолько щедр, что готов предоставить ей шанс снова стать принцессой, и ее долг состоит в том, чтобы принять этот дар.

Медленно шагая, Даг вошел в дом. Теперь план его обретал четкие очертания. Безусловно, на тинге он сможет найти людей, которые захотят отправиться с ним в Ирландию. Он смаковал свои мечты. Раньше в них был только пиршественный зал в доме, стоящем на вершине холма: каждый раз, когда он мысленно представлял его, зал этот становился все больше и больше. Потолок его поддерживали резные деревянные столбы, а стена, окружавшая поселение, была сделана не из дерева, а сложена из камня. На раскинувшихся вокруг полях резвились быстрые скакуны, а зал был полон сильными воинами и прекрасными девушками. Самой красивой из них была Фиона, одетая в ярко-зеленое платье, расшитое золотом.

Неожиданно викинг нахмурился. Фиона выглядела вовсе не такой уж обрадованной, когда он объявил ей о своих намерениях. Он ждал, что она бросится ему на шею и лицо ее озарится благодарностью. Почему же она была так сдержанна, так задумчива? Может быть, потому, что не питала к нему тех чувств, которые питал к ней он?