Сильнее ветра - Лия Аструм

Он мягко улыбался в ответ и, как компьютер, считывал всю информацию с моего лица. Даже ту, которая оставалась в архивных скрытых папках.

– Пожалуй стоит…

– Нет, – перебила я. – То есть, подожди. – Пауза. – Я хочу сказать тебе спасибо, Эйден. За тот торт. Самый первый торт. – Захваченная алкогольной ностальгией, я ласково накрыла его руку своей. – Сейчас я думаю, что сразу влюбилась в тебя. В твои глаза. В твою родинку. В каждую морщинку.

Говорящая тишина, разбавленная лишь шипением грозных волн.

– Ты необыкновенный. – Полушёпотом, с ноткой смущения. – Ты словно не с этой планеты… не для этого мира…

Эйден заинтересованно склонил голову вбок. Как тогда. На этом самом месте. Почти пять лет назад.

Только в этот раз без вопросов. Без уточнений. С полным ответным чувством во взгляде.

Ты не для этого мира… Ты для меня.

– Я думаю… – Я подалась вперёд, ближе к нему. – Что при нашем рождении наверху появились две маленькие планеты, отражающие нашу сущность на земле. А спустя семнадцать лет они сошли с орбит, столкнулись и создали наш личный космос. Космос на двоих, – воодушевлённо нашёптывала я весь этот романтический бред. Если бы подобное услышала Стеф, она бы ржала в голосину ещё минимум столетие.

Уголки мужских губ поползли вверх, и Эйден, не выдержав натиска, коротко рассмеялся.

– Что смешного?! – возмутилась я, толкая его в плечо. – Ты же веришь в параллельные вселенные!

– Я не говорил, что верю. Лишь допускаю мысль на основе выводов учёных, – усмехнулся он. Шире расставив согнутые в коленях ноги, он упёрся в них локтями и, лениво покачивая из стороны в сторону бездонной бутылкой вина, продолжил: –  Согласно Теории Большого Взрыва, вселенная возникла около 13,8 миллиарда лет назад из сингулярности – точки бесконечной плотности и температуры. В результате взрыва произошло расширение пространства и времени. Началось формирование элементарных частиц, атомов, звёзд и галактик.

– Нам рассказывали об этом на физике, – активно закивала я, блистая своей школьной памятью.

– Это лишь одна из версий. На самом деле их очень много. «Теория струн», «Мультивселенная», «Циклическая модель». В последней модели говорится, что жизнь может сохраняться или возобновляться после каждого цикла. Некоторые теоретики предполагают, что она возникает заново после Большого сжатия в новом цикле расширения, в то время как другие считают, что жизнь может не иметь возможности перенести такие экстремальные условия.

– Теория о нескольких жизнях имеет место быть?

– Имеет. Исходя из этой теории, жизнь и смерть являются частями бесконечного цикла, в котором после смерти человека следует его перерождение или возрождение в новой форме жизни, – пояснил Эйден и, допив остатки вина, воткнул бутылку в песок.  – Я вообще к чему… Я выбрал тебя не пять лет назад. Я выбрал тебя ещё до Взрыва. Когда не существовало ничего. Лишь неизмеримое пространство и осязаемая энергия.

– Ты пьян.

– Я влюблён.

Он потянул меня за руку, и я послушно устроилась у него между ног.

Близко. Знакомо. Практически касаясь кончиком носа его привлекательной родинки.

– Это метафора, Мили. Рядом с тобой я испытываю чувство, словно мы знакомы миллиарды лет. – Горячее дыхание пощипывало язык, проникало внутрь и обжигало лёгкие.

И несмотря на количество выпитого, я все ещё могла различить аромат, который узнаю даже, если потеряю способность дышать.

– Рядом с тобой у меня… внутри…

– Что?..

– Словно подснежники расцветают.

– Никогда не видел подснежников, – улыбаясь уголками губ, таинственно прошептал он, словно рассказал свой самый главный секрет.

– Я тоже…

– Я люблю тебя.

И даже в ночи… насыщенные зелёные… с отражением звёздного неба и тысячи эмоций. Затуманенные как стёкла в витражах. Я бы смотрела в эти глаза вечность.

– И ответ на твой следующий вопрос. – Он отстранился и потянулся за коробочкой, о которой мы успели так глупо забыть. – Ты теперь всегда сможешь прочесть здесь. – Зажав украшение двумя пальцами, он поднял его на уровень моих глаз.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть надпись на внутренней стороне ободка. Четыре каллиграфически выбитых слова, отмеченные по краям двумя маленькими камнями, переливающимися в лунном свете.

 Stronger than the wind.

– Сильнее ветра, – еле слышно прочитала я, и в глазах задрожала влага. На щеке образовалось что-то мокрое. Солёное. И совсем не океанское.

– Я тоже люблю тебя, Эйден… Я тоже…

Глава 15.

Чикаго. Настоящее время.

Эмили.

Я несколько минут запальчиво ходила из стороны в сторону, ломая себе голову предположениями, сомнениями и обвинениями. Заканчивала этот невероятно драматический круг и начинала сначала. Я настолько глубоко погрузилась в переживательный процесс, что, пребывая в нервном тике, под корень съела два ногтя. Приложи я немного больше усилий, и к этим кривым огрызками могли присоединиться и пальцы. Но ногти – не проблема. Проблемой стало другое!

То, что произошло в доме Дэниела, а потом на трассе.

 Я возбудилась! Я, чёрт возьми, возбудилась! Возбудилась от другого мужчины! Это выводило из равновесия. Пугало… нет, ужасало! Мне было безумно стыдно, и я никак не могла принять данный факт. Я беспощадно изводила себя все семь дней, и в какой-то момент меня посетила безумная мысль: рассказать об этой ситуации Эйдену. Но миссию сознаться во всех грехах пришлось перенести, потому что вчера он позвонил и сообщил, что уезжает на несколько дней в пустыню и, скорее всего, возникнут проблемы со связью. Я испытала прилив облегчения. Впервые. Этого времени сполна должно хватить для того, чтобы всё обдумать.

Будто недели мне было мало!

Да, прошла уже неделя с той злополучной откровенной ночи.

Я избегала Максвелла и до сих пор не сдала статью. Мне не хватало снимков, и я очень непрофессионально продолжала тянуть с датой съёмки, хотя Эрик уже открыто и в разных вариациях выразил своё недовольство на этот счёт.

Меня бросало из крайности в крайность. Один день я винила себя. Другой – наглого Уайта. А третий – Эйдена за то, что оставил одну и удалённо раздразнивал своими сексуальными играми.

Я пришла к выводу, что это просто реакция организма на стресс. А в тот момент я очень стрессовала! Я вычитала, что у некоторых людей во время этого негативного состояния возрастает потребность к размножению, в процессе которого происходит выделение эндорфинов, способных снизить планку напряжения и улучшить настроение. Я не была на все сто процентов уверена в данной теории, но по-другому я не знала, как объяснить своё падение в клоаку похоти и разврата. Возможно, я устала быть одна и соскучилась по ласке. По ласке Эйдена,