Сильнее ветра - Лия Аструм

Поскольку на улице стояла жара, я надела простой белый сарафан до колен, подняла волосы в хвост и, закрутив их в шишку, заколола шпильками, чтобы не мешались при съёмке. Пришлось брать с собой рюкзак, так как толстовка моего спасителя никак не хотела помещаться ко мне в сумку.

 Как и в прошлый раз, до зала я дошла пешком. Сегодня было удивительно солнечно и, нацепив очки, я достала камеру и сделала несколько удачных снимков детей, бегающих друг за другом возле магазина с игрушками. Сфотографировала парочку милых стариков на лавочке и выхватила потрясающе удачный кадр сакуры с насыщенно-розовыми цветками, утопающими в золотистых лучах майского солнца в Джексон-парке.

Потом я зашла в свою любимую кофейню, съела огромный кусок шоколадного торта и запила его чашкой кофе с тонной орехового сиропа. И несмотря на то, что рот и желудок буквально свело от лошадиной дозы сахара, с меня волшебным образом схлынуло всё раздражение. И в семь часов вечера, не желая никого убить, я воодушевлённо открыла двери в тренировочный зал, сразу же напарываясь взглядом на двигающийся мужской силуэт.

В полной тишине Максвелл бесшумно передвигался по рингу и наносил удары чёрными перчатками по невидимому противнику. В приглушённом свете зала татуировки напоминали чёрных ползущих змей. Мышцы перекатывались под кожей жилистого тела, бугрились и не оставляли сомнений в том, что их обладатель не даст им и дня отдыха, пока не поднимет вверх пояс абсолютного чемпиона мира. Я вдруг со всей ясностью осознала, что хочу, чтобы через две недели этот пояс поднял именно он.

Достав из рюкзака камеру, я прошла вглубь зала и, замерев на более удачной позиции, сделала кадр. В тишине щелчок затвора прозвучал довольно громко, и Максвелл резко обернулся на звук.

И только сейчас я поняла, что именно мне в нём показалось странным.

Он подстригся! Исчезли хаотично лезущие в глаза пряди. Взгляд стал более открытым, но далеко недружелюбным. Темнота радужки словно напиталась всеми возможными оттенками черноты и интенсивно пульсировала огненными всполохами, болезненно прокалывающими кожу при полном столкновении наших зрительных нервов.

Знакомая ухмылка исказила черты мужского лица.

– Наслаждаешься видом сзади?

Размечтался.

Я снова сделала кадр и, тут же загрузив его на экран, поняла, что не ошиблась. Снимок получился снизу вверх, демонстрировал пренебрежительно искривлённую линию полных губ, раскрашенный тёмными линиями торс, рельефные руки и твёрдый живот. И только чёрные глаза, полыхающие предвкушением и жаждой, выбивались из вальяжного образа и не оставляли сомнений в том, что он пришёл побеждать.

«Он пришёл побеждать!» – потрясающее название для статьи. Эрик будет в восторге, а фанатки чемпиона сойдут с ума, когда я добьюсь того, чтобы этот снимок поместили на обложку.

– Не отвлекайся, – бодро скомандовала я. – Ты не очень получаешься в кадре.  Придётся с тобой повозиться, – без зазрения совести вылила я эту откровенную ложь, чтобы если и не проткнуть, то хоть болезненно уколоть его раздувшееся самомнение.

На это он выдал очередную красноречивую ухмылку и, стукнув перчатками друг о друга, вернулся к тренировке. Натянул между двумя по диагонали расположенными на ринге столбами верёвку. Нырял под неё, а затем появлялся с другой стороны, словно нарабатывал скорость и траекторию уклонения от удара.

На все мои простые вопросы о режиме и питании отвечал спокойно, без ехидства и сарказма. Лишь в глазах, оттенка горького шоколада, продолжал плавать насмешливый огонёк. Он не поднимал тему недельной давности, не кидал никаких провокационных реплик. И в одно мгновение я очень воодушевилась тем, что мысленно проигранного на несколько кругов разговора, возможно, получится избежать.

К тому моменту, как я закончила с пометками, удалила неудачные кадры и отфильтровала самые крутые, отложив их в отдельную папку с пометкой «Уайт лучшее», он перешёл к груше и начал долбить её так, будто перед ним не пыльный кожаной мешок, а сам Фостер, явившийся на тренировку и разрешивший добровольно себя избить.

Несколько минут я, словно пребывая в трансе, следила за его движениями, скользя по подтянутому торсу испытывающим взглядом. Его губы покраснели, вены на шее и руках вздулись, а красные свободные шорты с каждой минутой сползали ниже, открывая вид на тазовые косточки и безупречно проработанные косые мышцы живота. По шее и груди тонкими солёными ручейками струился пот. Он добирался до дорожки тёмных волос и исчезал за резинкой шорт, болтающихся на последнем издыхании на крепких бёдрах.

Я сглотнула. Это снова началось…

В помещении резко стало душно… жарко. И с каждый новым ударом, с каждым мужским выдохом я чувствовала, как этот невидимый жар сгущается… усиливается… плавит стены зала… рушит цитадели рассудка… обволакивает тело и сушит горло.

Стеф, наверное, уже бы сдёрнула эту ненужную красную тряпку, чтобы с энтузиазмом и в полном объёме рассмотреть его член.

Господи, что за мысли?!

Я в панике соскочила со скамьи.

– Хочешь попробовать? – Чемпион прервал избиение неодушевлённого противника и теперь смотрел на замершую меня выжидательным взглядом.

Я только что думала о размерах его члена, а он предложил попробовать?!

– Попробовать? – сбитая с толку, я покраснела.

– Ты. Я. Перчатки, – медленно разъяснял он, идентифицируя каждое название движением руки. – Ты слишком напряжённая сегодня. Нужно выплеснуть энергию.

Непроходимая идиотка. Он о боксе.

– Я не умею.

Он усмехнулся на моё тупое признание.

– Я научу.

Это плохая идея.

Но это ведь можно использовать в статье. Точно! Профессиональный интерес! Разговор может подождать ещё немного.

– Ладно, – очень опрометчиво согласилась я.

Он весьма быстро снял перчатки и, протянув одну мне, принялся вторую аккуратно натягивать мне на руку. Пальцы тут же окунулись в мокрый жар. Все оставленные им бактерии теперь мои. Блестяще. То, что нужно.

Я осторожно поднесла перчатку к носу и принюхалась. Кожа и пот.

– А других нет? – демонстративно сморщив нос, я еле сдерживала улыбку, очень стараясь не провалить раньше времени экзамен по изображению самой правдоподобной пренебрежительной гримасы.

– Боишься, что не сможешь оторваться от моего сексуального аромата? – усмехнулся он, упаковывая мою вторую руку в кожаные доспехи. Проверив обе липучки, он поднял взгляд: – Удобно?

Я кивнула, и он, уступив мне место перед грушей, встал за моей спиной.

– Начнем с азов…

– Я знаю, главное – дыхание.

– Признайся, – дразняще прошептал он мне в правое ухо, – в школе ты была всезнайкой и жутко всех раздражала.

Я хотела повернуться и возмутиться, но он предупреждающе положил руки мне на плечи, намекая, что отвлекаться на такую ерунду мы не будем.

– Главное – уметь дышать непрерывно. Не важно: атака или защита. Если ты задерживаешь дыхание хоть на секунду, в крови повышается концентрация углекислого газа. Это приводит