Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

но… — Лина нервно сглотнула и дыхание сбилось. — Видно я действительно сходила с ума и бредила наяву. Отключалась, видела вещие сны, слышала игру на пианино. Ту, что всегда играла тётя Мариночка. И в той реальности её уже не было в живых. А потом пошёл дождь. Гром гремел так, что казалось: крыша расколется пополам, и негде было спрятаться от этого кошмара. Ещё были крысы, они охотились на меня, и мне пришлось сражаться с ними. И всё это в кромешной тьме. Но с-страшнее всего был п-призрак, который п-пришёл в дом после дождя.

По телу Лины пронеслась волна дрожи, которую Фил отчётливо ощутил.

— Это был дряхлый старик, он светился во тьме и тянул ко мне костлявые руки, видно, почувствовал жизнь и искал меня. А когда нашёл, я отключилась.

Фил передёрнул плечами, в душе шевельнулась какая-то жуть, вина тяжёлым грузом давила на сердце.

— Лин, прости, я не хотел… Что бы я сейчас ни сказал в своё оправдание, всё будет слишком мелко. Мне нет прощения.

— Ты был обозлённым на весь свет подростком, не ведал, что творил, — с жаром прошептала Лина. Даже сейчас, в расстроенных чувствах, она находила в себе силы его оправдывать и защищать. — Знаешь, я и о тебе видела сон, но не смогу его рассказать.

— Я сдохну? — зло усмехнулся Фил. — Так поделом.

— Нет, не говори так, прошу. — Она обхватила ладонями его лицо и заглянула в глаза. — Ведь это был всего лишь сон. Предостережение. И я постараюсь сделать так, чтобы он никогда не сбылся. Самое главное, что в нём мы были вместе.

Всхлипнув, она прижалась к нему и крепко обняла. Фил мог поклясться, что в тот момент они думали об одном и том же.

— Лин, тебе никогда не придётся краснеть за меня, так и знай. Я обещаю! — вырвалось у него на эмоциях. В тот момент он свято верил в свои слова. Верил, что больше никогда не сорвётся, даже близко не подойдёт к веществам.

— Я верю. Верю, что так и будет.

Фил слегка коснулся губами её виска, и она затихла в его руках.

— Ещё я хотел сказать. Недавно в подсобке я нашёл коробку, там мамины ноты и семейный фотоальбом. Собирался тебе отдать, но не успел.

Лина улыбнулась сквозь слёзы и наконец расслабленно выдохнула.

— Это самая ценная для меня память, ты даже не представляешь насколько. Этих нот касались руки тёти Мариночки, в них её энергетика, её душа.

Они просидели почти до самого утра, утешая друг друга и вспоминая грустные и смешные моменты из детства. Делились сокровенным.

— А знаешь, я не первый раз замечаю. Когда мы вместе, ночи чистые и ясные. Дождь идёт в те дни, когда мы расстаёмся, — признался Филипп.

— И правда. А давай больше никогда не будем ссориться?

— С моим-то характером? — усмехнулся Фил.

— Ничего, я как-нибудь справлюсь и с твоим характером тоже. Кстати, кто ты по гороскопу?

— Скорпион, я родился седьмого ноября, на рассвете. Мать сильно мучилась, когда рожала меня. Видно, не зря.

— Глупости. А давай встретим твой день рожденья на крыше сталинки? Это будет так здорово!

— Я только за. — Филипп потёрся щекой о её висок. — А когда родилась ты?

— Семнадцатого февраля, в Калининграде в лютый мороз. Я водолей, — улыбнулась Лина. — Надо посмотреть, как сочетаются наши знаки.

— По-моему, всё это фигня.

— Ничего подобного. Астрология — точная наука.

Они вернулись домой в предрассветных сумерках. Филипп проводил Лину до самого крыльца, напоследок крепко её поцеловав, и неохотно выпустил из объятий. До рассвета оставались считаные минуты.

Глава 15

Лина

На следующее утро Лина отправилась в дом Полянских на запись песен. Друзья решили работать в бывшей детской Филиппа — самой тихой и дальней комнате на втором этаже.

К слову, в ней успел обжиться Макс. Ему сразу приглянулась эта комната с множеством интересных мелочей в виде фигурок воинов, картинок, книг и сказочного фрегата с алыми парусами. Он с удовольствием уединялся в ней ещё со времён майского квартирника. Лина замечала в его глазах неподдельный азарт и украдкой улыбалась: даже такой сорвиголова, как Макс, в глубине души оставался обычным мальчишкой.

Лина поднялась на второй этаж и тихо вошла в детскую.

Ребята были заняты каждый своим делом: Макс подстраивал гитару и менял звук, чертыхаясь и нажимая кнопки на коробочке, Фил зависал в ноутбуке и настраивал какую-то программу. Парни между делом перебрасывались крепкими словечками, шутливо подначивая друг друга, однако при появлении Лины сразу замолчали.

— Солнышко, мы тебя заждались. — Макс, отставив гитару, поднялся Лине навстречу, приобнял за плечи и усадил на кровать недалеко от рабочей зоны.

Фил рассеянно улыбнулся и подмигнул, задержав на Лине долгий взгляд. Он явно любовался ею и, как показалось Лине, даже немного покраснел от удовольствия её созерцать. И о чём, интересно, он думает сейчас?

Ребята подготовились к работе заранее: письменный стол у окна расчистили от книг и прочих вещей, поставили на него ноутбук, рядом на полу разложили какие-то устройства с проводами. Тут же поблизости стояла старенькая «Ямаха», готовая извлекать красивые звуки.

Макс подхватил гитару и, усевшись недалеко от компа, с серьёзным видом принялся наигрывать незнакомую Лине мелодию, видимо, ту, что они готовили к записи. Филипп погрузился в ноут, и вскоре скомандовал: «Экшен», — и запись пошла.

Они писали отрезками, накладывали звуки, отчего получалась песня без голоса. Лина сосредоточенно слушала, стараясь не двигаться и не отвлекать ребят.

В промежутке между записью Макс наконец-то оторвался от струн и обернулся к Лине.

— Что скажешь, солнышко? Нравится? — поинтересовался он с кривой улыбочкой.

— Интересно получается, но… — вопрос застал её врасплох. Она на секунду засомневалась, стоит ли озвучивать свои мысли, однако, немного подумав, всё же решилась. — А что, если в конце сменить тональность и закончить песню в мажорном ключе? А ещё добавить местами какую-нибудь лёгкую тему, например, арфу или флейту. Ненавязчиво, вот так.

Она подсела к синтезатору и наиграла мелодию, ту, что первой пришла на ум.

— Хм… — Макс откинул чёлку со лба и сдвинул брови. — А давай пробовать. Пишемся.

Фил похимичил в компе и скомандовал Лине: «Играй».

И она заиграла. Спустя полчаса Филипп свёл запись, и все втроём