Интермеццо Лина - Рита Трофимова

как я ошибалась. Стоило мне только увидеть тебя, и… всё всколыхнулось вновь. Нет, чувства возродились не сразу, всё это поднималось изо дня в день, со дна. Оказывается, их невозможно победить, и это всё… сильнее меня, сильнее уговоров и убеждений… Никогда не думала, что решусь на подобное… О, боже! Как бы меня осудила мать, как бы была недовольна моим поведением! А я считаю, что за любовь нужно бороться или хотя бы попытаться. Конечно, я знаю: мне ничего не светит, просто хочу сказать… Потому что это важно для меня, Эдичка, важно, чтобы ты знал! Не верь тому, что говорят, что говорили. Я не искала приключений, я не моталась, просто заблудилась, сбилась с пути, выпала из реальности, когда наконец поняла, что ты навсегда потерян. Для меня весь мир перевернулся, понимаешь⁈ А потом случилось то, что случилось.

— Ты имеешь в виду Лину?

— Это было от отчаяния, я никак не предполагала, что один-единственный раз может привести к таким печальным последствиям.

Девочка затаила дыхание, до боли сжав кулаки: «О чём сейчас говорит Эла⁈ Значит ли это, что я её ошибка⁈ Ошибка!..»

— Печальным последствиям⁈ — возмутился дядя Эдик. — Эла, о чём это ты⁈ У тебя замечательная, умная, способная дочь, ты должна гордиться ею!

Лину окатило жаркой волной, к глазам подступили слёзы. «Нужно обязательно спросить, кто мой отец! Ведь папы есть у всех!» — метнулась в голове мысль.

— Я и горжусь, но если б ты знал, через что мне пришлось пройти, — прошептала сестрица-мать.

— Как бы там ни было, ты должна понимать, что между нами ничего не может быть. Я люблю Марину, люблю и… очень боюсь потерять!

Эла судорожно всхлипнула и вырвалась из объятий.

— Зачем, зачем ты позволил мне всё это сказать? Почему не остановил? Ведь я не просто так всё это говорила. Я могла бы довольствоваться и малым, я бы… а теперь… что теперь?

— Довольно, Эла! Я слишком уважаю и ценю свою жену, чтобы искать развлечений на стороне! — Дядя Эдик заговорил каким-то чужим, отстранённым голосом. — Надеюсь, ты наконец уймёшь свои бесплодные мечты, и… не волнуйся, всё это останется между нами.

— Но ты ведь хочешь меня, Эдичка, зачем притворяешься? Ведь я не маленькая, меня не проведёшь, — приглушённо воскликнула Эла и горько усмехнулась.

Дыхание её было сбивчивым, во взгляде появилась решимость.

Она смотрела в ошеломлённое лицо Эдуарда, потом шагнула и порывисто обвила его шею, припав к губам долгим чувственным поцелуем.

Сопротивление дяди Эдика было неубедительным, он подхватил сестрицу-мать за руки, намереваясь оттолкнуть, но вместо этого прильнул к ней сам и сжал её в страстных объятиях. Руки его заскользили по спине девушки, зарылись в волосы.

Лина неосознанно подобралась, чувствуя, как к горлу подступает тошнотворный ком: «Так неправильно… Что происходит? Что всё это значит⁈»

Казалось, поцелуй длился вечно. Эла остановилась первой и, неотрывно глядя на мужчину, отступила на шаг.

— Будь спокоен, Эдичка, это — тоже останется между нами! — произнесла она, переводя дыхание, и, гордо вскинув голову, скрылась за калиткой.

Мужчина прислонился к забору и учащённо дышал, нервно тёр виски, пытаясь стряхнуть наваждение. Вскоре он взял себя в руки и медленно направился к дому, но тут же застыл в изумлении. В нескольких шагах от него стояла тётя Марина. Она потрясённо взирала на мужа и, казалось, вот-вот лишится чувств. Эдуард неуверенно шагнул к жене. В тот миг на лице его отобразилась целая гамма чувств: растерянность, замешательство, стыд и… страх.

— Это… — Он тут же осёкся и отвёл взгляд. — Как давно ты тут, Мари? — взволнованно спросил он, но женщина будто и не слышала его слов.

— У меня ещё есть шанс бороться за тебя, любимый? — прошептала тётя Марина с надрывом, по щеке её скатилась слеза. Зажав ладонями рот, женщина медленно оседала на землю. Дядя Эдик только и успел, что подхватить её на руки — тётя Марина была без сознания…

Лину колотило как в лихорадке, к горлу подступали рыдания. Она не на шутку испугалась за тётю Мариночку. Спустившись с подоконника, девочка решительно направилась на поиски Элы.

«Если бы не сестрица-мать!.. — думала она, борясь с подступающей истерикой и сжимая кулаки. — Нужно найти её и высказать всё, что я думаю!»

Эла сидела в одиночестве за кухонным столом, вцепившись обеими руками в бокал со спиртным.

— Почему ты не спишь? — хрипло спросила девушка, подняв на дочь заплаканные глаза. Кажется, она была пьяна⁈

Лина так и замерла на пороге, вся её бравада вмиг испарилась. Эла выглядела настолько жалкой и опустошённой, что девочка устыдилась своих недавних мыслей. Еле дыша, она устремилась к сестрице-матери и порывисто обняла её. В душе боролись противоречивые чувства — она и осуждала, и понимала сестрицу-мать, ведь Эла тоже страдала — так искренни были её недавние признания…

— Ты всё видела, да? — Эла поставила стакан на стол и усадила дочь на колени. — Не спрашивай меня ни о чём, прошу, — виновато прошептала она, уткнувшись лицом в шею девочки, — мне и так хреново, очень…

Лина молча глотала слёзы и осторожно поглаживала волосы Элы, разметавшиеся по плечам. Чуть позже, когда они поднялись наверх, сестрица-мать позволила дочери уложить себя в постель, вот только руку её не отпускала — Лине пришлось лечь рядом. Крепко обняв девочку, Эла мгновенно уснула, тогда как Лина забылась тревожным сном лишь на рассвете.

А утром раздался телефонный звонок. Сестрица-мать ответила сонно, но тут же подскочила на постели — лицо её побледнело, а глаза округлились от ужаса.

— Как, когда, боже мой, Марина…

По череде бессвязных вопросов и по обрывкам фраз Лина поняла, что тётя Марина потеряла ребёнка. Ранним утром у женщины начались сильные боли и открылось кровотечение, чуть не стоившее ей жизни. Дядя Эдик едва успел отвезти жену в ближайшую больницу — она оказалась в реанимации.

Эла внезапно засобиралась домой, бездумно хватая вещи и кое-как запихивая их в сумку. Руки её тряслись, с губ срывалось невнятное бормотание.

Лина была потрясена, раздавлена последними событиями. Она беспрестанно плакала, стараясь не показываться Эле на глаза — сестрица-мать и без того страдала.

Ей вдруг припомнились ночные кошмары в сторожке. Тётя Марина вымешивала тесто, а потом отдала его умершей матери. Значит ли это, что судьба неродившегося ребёнка была предрешена⁈ А если это так, то что означает сон