Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы - Maria Sonik

В этот момент во мне что-то щелкнуло. Красная пелена гнева застлала глаза. Не раздумывая, чисто рефлекторно, я схватила со стола тяжелый учебник по анатомии и швырнула в него. Книга, вращаясь в воздухе, полетела прямо в его самодовольное лицо. Он поймал ее одной рукой — разумеется, поймал, он же боевой маг с лучшей реакцией на всем проклятом курсе, — и рассмеялся. Искренне, заразительно, запрокинув голову назад, так что кадык на его шее дернулся, а с губ сорвался чистый, вибрирующий звук, от которого у меня мурашки побежали по рукам. Смех разлетелся по пустой библиотеке, отразился от высоких сводов и вернулся ко мне, окутывая теплом.

И я, вместо того чтобы разозлиться еще больше, вдруг почувствовала, как уголки моих губ предательски ползут вверх. Помимо моей воли. Против всех моих ментальных блоков. Я подавила улыбку чудовищным усилием воли, прикусила щеку изнутри до боли, заставляя лицевые мышцы замереть. Но он заметил. Конечно, заметил. Он всегда, всегда все замечал — каждую мою запинку, каждый вздох, каждую микро-эмоцию, промелькнувшую на лице.

— Ты улыбнулась! — объявил он с таким ликующим торжеством, будто выиграл не межфакультетский турнир, а войну с целым королевством. Он ткнул пальцем в воздух, указывая на уголок моих губ. — Вот здесь! Здесь была улыбка! Я видел! Я могу поклясться своей боевой шпагой!

— Тебе показалось. — Мой голос прозвучал сухо, как осенний лист под ногой. — У тебя галлюцинации от переутомления. Тебе нужно больше спать.

— Нет, не показалось. — Он наклонился ближе, упираясь ладонями в стол, и его лицо оказалось непозволительно, катастрофически близко. Его палец завис в миллиметре от моей щеки, не касаясь, но я чувствовала тепло его кожи, как миниатюрное солнце. — У тебя была улыбка. Она жила здесь секунду. И исчезла. Как солнечный зайчик. Как падающая звезда. И я загадал желание.

— Занятие окончено, — объявила я, резко вставая. Стул с грохотом отъехал назад. Я собирала бумаги дрожащими руками, не глядя на него. — Завтра в то же время. И не опаздывай. У нас последняя тренировка перед твоей практикой.

— Я буду ждать, — сказал он, и его голос вдруг потерял все насмешливые нотки. Он стал глубоким, серьезным, проникновенным. — Я всегда жду, Эйра. Разве ты не заметила?

Я не ответила. Я схватила свои вещи и практически выбежала из библиотеки. Потому что если бы я осталась еще на минуту, если бы он сказал еще хоть слово, я бы… я не знаю, что бы я сделала. Расплакалась? Рассмеялась? Бросилась к нему в объятия? Все сразу? Я не знала, и это пугало меня до чертиков.

Пятница стала днем идеального, почти неестественного спокойствия. После бури четверга я ожидала новых атак, но Лайам снова превратился в образцового ученика. Собранный, серьезный, внимательный. Ни одной шутки, ни одного лишнего взгляда, ни одного движения. Мы работали над глубокими резаными ранами — теми, что оставляют после себя болотные твари: неровные края, риск сепсиса, повреждение сухожилий. Я показывала послойное сшивание тканей, и он повторял за мной шаг за шагом, час за часом, пока не добился идеального, безупречного шва. Его лицо было маской спокойствия и концентрации. Ничего лишнего. Я должна была радоваться — наконец-то спокойное, продуктивное занятие! — но вместо этого внутри меня росло и ширилось странное, грызущее, холодное беспокойство. Что с ним? Почему он такой тихий? Не заболел ли? Не случилось ли чего на очередной безумной тренировке? Я поймала себя на том, что украдкой разглядываю его лицо в поисках новых синяков, вдыхаю воздух в поисках запаха крови, прислушиваюсь к его дыханию в поисках хрипов. Я волнуюсь за него, осознала я с холодным, липким ужасом. Я искренне, по-настоящему волнуюсь за этого несносного, непредсказуемого, сводящего с ума боевого мага. Это открытие ударило под дых, и я разозлилась на себя с такой силой, что едва не порвала схему, которую держала в руках.

Суббота. Полигон. Финальная тренировка.

Я решила устроить ему настоящий экзамен. Не просто повторение техник в тепличных условиях библиотеки, а полноценную симуляцию боевых действий в Мертвых Топях. Мы включили тренировочные артефакты, создающие иллюзии монстров, звуки, запахи. Полигон превратился в кусочек гиблого болота: хлюпающая под ногами почва, стелющийся туман, разрывающие воздух боевые заклинания. Я стояла у края поля, защищенная прозрачным барьером, с планшетом в руках и фиксировала каждую потенциальную травму, каждую ошибку, каждую открытую позицию. Лайам двигался как вихрь, как размытая тень, как смертоносный клинок. Он уклонялся от магических снарядов, которые с визгом проносились в сантиметрах от его головы, перекатывался, блокировал, контратаковал. Его тело было совершенным орудием войны, и я на мгновение залюбовалась этой смертоносной, дикой грацией, прежде чем одернула себя.

И посреди всего этого хаоса, уворачиваясь от иллюзорной когтистой лапы, он вдруг крикнул:

— Эйра! А что ты делаешь завтра вечером?

Его голос перекрыл грохот заклинаний, и я поперхнулась от возмущения.

— Готовлюсь к твоему зачету! — заорала я в ответ, перекрикивая вой иллюзорного болотного духа. — И к своему экзамену по анатомии! У меня нет времени на глупости, Лайам! Защита слева, слева, демон тебя раздери!

Он ловко поставил щит и ушел в перекат, а когда поднялся на ноги, снова посмотрел на меня. И в этот раз во взгляде не было веселья. Только серьезность.

— А если я скажу, что это не глупость?

Он приземлился на край барьера, когда симуляция закончилась. Тяжело дыша, грудь ходит ходуном, пот блестит на лбу и висках, рубашка прилипла к мощному торсу, обрисовывая каждый мускул. Воздух вокруг него плавился от остаточного магического жара. Он смотрел на меня в упор, и в его серых глазах полыхало северное сияние. Будто я была единственным человеком во всем мире, во всех королевствах, во всех измерениях.

— Я скажу, что ты пытаешься отвлечь меня от занятия, — ответила я, сжимая планшет до побелевших пальцев, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И это срабатывает. Ты этого добиваешься?

— А если я скажу, что занятие уже закончено? — Он кивнул на башню с часами. — Девять вечера. Мы пашем два часа без перерыва. Ты сама вдалбливала мне в голову, что отдых — это важнейшая часть подготовки бойца. Что уставший маг допускает ошибки.

Я открыла рот, чтобы возразить, привести железный аргумент, и… закрыла. Он был прав. Снова. Абсолютно, неоспоримо прав.

— Ладно, — сдалась я, выдыхая и опуская планшет. — Занятие окончено. Завтра вечером — последняя, генеральная репетиция перед твоей практикой. Иди в общежитие, ap'Шайн. Восстанови силы. Это приказ целителя.

— Слушаюсь, мисс Тайл. — Он шутливо отдал