Невинный обман - Линси Сэндс

— Который час?

— Вы спрашиваете меня об этом в двадцатый раз, мой друг, — сказал Моубри, вынимая из кармана часы. — Четыре минуты второго.

— Почему же они опаздывают?

— Женщины никогда не приходят вовремя. И прошу вас, не стоит так волноваться. Я, например, за Бет не беспокоюсь.

Радклифф усмехнулся:

— Вам хорошо. Как-никак вы уже женаты. Что бы ни случилось, Бет все равно ваша законная жена. А Чарли? У нас все гораздо сложнее.

— Но главное, что она сделала свой выбор и дала окончательное согласие на брак.

— Да, конечно… — не очень уверенно кивнул Радклифф. — Но вдруг что-нибудь случится?

— Что вы имеете в виду, дружище?

— Ох, ну разве с Чарли можно что-нибудь предусмотреть?! С ней вечно происходят различные неприятности. За всю жизнь я не встречал ни одной такой женщины.

— Верно, — вздохнул Томас. — А ведь и Бет в последнее время потянуло на приключения. С того самого дня, когда случилась история с Норвичем.

Радклифф кивнул, ибо так все и было: спокойная, уравновешенная и рассудительная Бет стала все более напоминать свою сестру, и ее муж, разумеется, ужасно огорчался. Дом Моубри, как и дом его друга Радклиффа, стал пристанищем для бездомных странников. Однако Томас никому не рассказывал об этом. Он был прав: все началось с того самого случая в борделе у Эгги — тогда Бет, вооружившись канделябром, обезоружила негодяя Норвича. А потом сказала, что больше ничего не боится. И она действительно ничего не боялась — даже несмотря на то что в тот день с ней случился обморок.

Что же касается лорда Норвича, то он в тот же день вместе со своей приятельницей Эгги был схвачен представителями властей. Норвич пытался доказать, что он член королевской семьи. О дальнейшей его судьбе ходили лишь слухи. Эгги, так и не дождавшись судебного разбирательства, скончалась в тюрьме от сердечного приступа. А когда Радклифф попытался узнать, какое обвинение будет предъявлено Норвичу, его успокоили, заявив, что суд вынесет справедливый приговор. Многие утверждали, что «наследник королевских кровей» до конца дней своих заточен в сумасшедшем доме — дабы не позорил королевскую семью.

— О черт! — Томас приложил руку к груди. — Теперь и я начинаю волноваться.

Обменявшись выразительными взглядами, мужчины вновь принялись расхаживать у входа в церковь, где в ожидании торжественной церемонии собралась нарядная толпа — несколько сот человек, — ибо все считали за честь получить приглашение на День четырех обетов. В этот день должны были венчаться Чарли с Радклиффом и Элизабет с Томасом. История взаимоотношений этих пар казалась всем необыкновенно романтичной. Хотя, конечно, никто не догадывался, что в этот день Чарли даст свой обет впервые, в го время как Бет — уже в третий раз.

По настоянию Чарли свадьба должна была состояться ровно через год со дня их «венчания» в Гретна-Грин — чтобы в дальнейшем не возникало путаницы в датах. Бет и Томас отнеслись к просьбе с пониманием и согласились. Естественно, все это решалось еще тогда, когда никто не знал о беременности Чарли, вернее, о том, что предполагаемый срок рождения ребенка — всего через неделю после Дня четырех обетов. Радклифф хотел обвенчаться гораздо раньше, говорил, что ребенок не должен появиться на свет до того, как его родители станут мужем и женой. Однако Чарли — прекрасная, очаровательная и упрямая — сказала твердое «нет», и Радклиффу пришлось уступить. Ему оставалось лишь надеяться, что все пройдет гладко и роды не начнутся прежде времени.

— Как вам удалось уговорить ее на повторное венчание? — спросил Томас.

Радклифф с усмешкой ответил:

— Пришлось составить контракт: обязался никогда больше не относиться к ней снисходительно, а также обсуждать с ней свои коммерческие дела.

— И все?

— Нет. Кроме того, я должен брать ее в свой клуб — в мужском платье, разумеется. — Радклифф тяжко вздохнул.

— Что?.. — Томас в изумлении уставился на друга.

— Тс-с… — Радклифф приложил палец к губам и осмотрелся. — Нас могут услышать.

Но никто из гостей не обращал на женихов внимания. Все с нетерпением ждали невест — они вот-вот должны были приехать.

— Кажется, она до сих пор жалеет, что так и не побывала в моем клубе, — продолжал Радклифф. — Элизабет очень Много ей рассказывала об «этих великолепных залах» — так она выразилась.

— Вы еще не приглашали ее туда?

— Нет-нет, я никак не решался, и она уже стала терять терпение. Но потом, узнав о беременности, Чарли подумала, что прокуренные комнаты не место для беременной женщины. Надеюсь, со временем она выбросит это из головы и… — Раздался пронзительный визг, и Радклифф насторожился. — Кажется, это Чарли, — пробормотал он.

Радклифф с Томасом бросились к церковным воротам — и замерли, ошеломленные картиной, открывшимся их глазам. Чарли и Бет, обе в свадебных нарядах, изо всех сил хлестали своими пышными букетами какого-то ремесленника, вероятно, сапожника. При этом невесты выкрикивали ругательства в адрес бедняги.

— Ох, Радклифф, только теперь я понял: ваша жена очень плохо влияет на мою Бет, — с укоризной в голосе проговорил Моубри.

— Моя жена? Господь с вами, Томас, нельзя винить Чарли в переменах, произошедших с Бет. Они же всю жизнь прожили вместе! И за двадцать лет ее характер полностью сформировался.

— Не думаю, — нахмурился Томас. — И все же что так повлияло на нее?

Радклифф усмехнулся:

— Самым последним изменением в жизни Бет стали вы, мой друг.

Тут к ним подошел Стоукс.

— Боюсь, леди Чарли и леди Бет едва ли поспеют на церемонию, — сказал дворецкий.

Радклифф и Томас вновь обратили свои взоры на сестер. Сапожник пытался забраться на сиденье своего фургона, а одна из невест с яростью хлестала по его спине букетом и, казалось, не придавала ни малейшего значения своему «положению». Другая же невеста отчаянно лягала несчастного каблуками своих изящных туфелек; при этом она еще вцепилась в шевелюру сапожника, и тот визжал как поросенок!