Речи любовные - Алиса Ферней

Никто никогда ни о чем не узнал. Ева не получила подтверждения своим подозрениям и давно забыла о том вечере. Они больше не собирались вместе, чтобы смотреть матчи по боксу. Они стали набравшимися жизненного опыта людьми среднего возраста, а их дети — взрослыми. Время поймало их в свои расставленные лопушки. Любовные истории, интрижки пошли теми путями, которых они не могли предвидеть. Жизнь оказалась гораздо сюжетнее. И тем не менее все случалось с неумолимой очевидностью, словно все было предначертано, завязано в такие узлы, которые могли их либо освободить, либо закабалить. Чего же не хватало? Признаков или смелости их разгадать? Ева и Макс развелись. Ева пошла работать. Сперва, правда, попыталась отправиться на тот свет, да не вышло. Макс твердо стоял на своем, не уступал, навещал ее в больнице, но домой ни ногой. Поправившись, она съехала. Дети жили своей жизнью. Развод казался им лучше свары. Возможно, и они пойдут по стопам родителей: поженятся, а потом разведутся. Старшая дочь уже выбрала себе возлюбленного, с которым не могла найти общего языка. Ева и Макс могли лишь предугадать, к чему это приведет, но не помешать. Порой они виделись у Анри с Мелюзиной. Ева и Мелюзина никогда не были дружны, но отчаяние Евы тронуло Мелюзину. А Анри с другими друзьями Макса поучаствовали в том, чтобы он убедился в необходимости начать новую жизнь. Мелюзине ничто не помогло вылечиться. Ликеры больше чем когда-либо лились рекой. Она выходила из себя, плакала из-за пустяка. «Одной любви для жизни недостаточно», — думала, уходя от них, Ева. Жизнь нужно потратить на что-то еще. Красивая женщина все равно не цветок, не может стоять на одном месте, пусть ее холят и лелеют и поливают. Ева любила рассказывать Максу о своей работе. Это было что-то новенькое.

— Ты никогда по-настоящему не хотел, чтобы я работала, — говорила она.

— Да нет же! — отнекивался Макс. — Я думал, ты этого не хочешь. Думал, тебе нравится сидеть дома.

— Я тоже так думала. А нужно было слушать Луизу.

— А что она говорила?

— Что все должны работать.

— Она что, марксистка?

— Не знаю.

— А как она?

— Мы больше не видимся. Знаешь, с тех пор, как я перестала быть членом клуба, я никого не вижу из друзей, кроме Мелю.

— Получилось ли у нее родить ребенка? Жаль было ее.

— Может, они усыновили, — предположила Ева.

* * *

Они подъехали к ее дому.

— Остановись там. — Она указала на место, которое было ему так же хорошо известно, как и ей.

Она вышла.

— До свидания, — с грустной улыбкой попрощалась она. — Брак — некрасивая вещь, — добавила она, считая, что это явилось причиной смерти их чувства.

— К чему теперь-то об этом говорить?

— Я думаю о нас.

— Не причиняй себе боли.

Ей пришлись не по душе его слова.

Не брак некрасив, а наш с тобой брак. Мне кажется, брак все портит — и чувства, и людей. Взгляни на Мелюзину и Анри, как они разрушают друг друга. — Помолчав, она добавила, как бы по зрелом размышлении: — Это брак сделал меня такой. Ведь ты любил меня раньше.

— Не помню. — Он не желал уступать. Она заплакала.

— Не плачь. — Он попытался как-то поправиться. — Не знаю, как тебе ответить, не то чтобы я не любил тебя, а я потерялся. Да уж! Теперь кажется, что столько всего было, не одна, а несколько жизней.

Ей не нравилось, когда он так говорил, но она промолчала и улыбнулась. Она еще не отчаялась вернуть его.

— До скорого, — сказал он.

— Попробуй поговорить с Катрин. — Это была их старшая дочь.

— Это нелегко, ты же знаешь.

— И все же попробуй, я ее нервирую.

— Обещаю попробовать.

Луиза ушла от Гийома. Он завел себе молоденькую, по словам Тома, очень хорошенькую любовницу, но не был счастлив, поскольку предвидел, что и она от него уйдет. Луиза вышла замуж за мужчину своих лет, вдовца, бездетного. Они удочерили двух китаяночек. Им ничего больше не нужно было от жизни, да она и не была им уже подвластна. Луиза была счастлива и не осмеливалась видеться с Гийомом. Она узнавала о нем от Марии.

— Не понимаю, почему он не устроит свою жизнь.

— Слишком восприимчив к красоте, — ответила Мария. Луиза улыбалась.

— Не думаю, что это так. Он так и не опомнился от своей первой неудачной женитьбы, это было начало его бесконечных блужданий.

— Ты слишком романтична, — сказала Мария.

— И это говоришь мне ты! Они смеялись.

— А как ты себя чувствуешь? — спросила Луиза.

— Как цветок.

Она была единственной из всех подруг, кого еще окружали дети: всего их у нее было семеро, и последние еще не выросли.

— Тебе бы позвонить Пенелопе. Она так одинока! С тех пор, как Поль умер, вокруг нее никого. Они виделись лишь с его друзьями, а друзья умирают один за другим. Простая арифметика. Как твои дочки? — Она произнесла «дочки» с радостью.