Упасть в облака - Светлана Слижен

– Конечно, помню. Поэтому тот день и стал настолько важным для нас.

– Да! Это было круче, чем Новый год в детстве! Это… – Андрей растерянно метался по комнате, – это было невероятно. Я потерял семью. И вдруг снова обрел ее. В лучшем варианте. Я смотрел на тебя и знал, что ты никогда не будешь такой матерью, как моя. Маше не за что тебя винить.

Вспоминая о конфликтах с дочерью в последние месяцы, Вера тихо произнесла:

– Любому человеку найдется, за что винить своих родителей.

– Вера, я и подумать не мог, что этот день для тебя настолько важен!

– Почему?

– Ну… Ты ведь не относилась серьезно к дню нашей свадьбы, – по интонации Андрея было непонятно, то ли он констатирует факт, то ли спрашивает жену.

– Я? Не относилась серьезно?

Он присел в кресло и попытался объяснить:

– Мне всегда казалось, что для меня он важнее.

– Да почему важнее-то? – искренне не понимала Вера.

– Честно сказать?

– Конечно.

– Потому что я всегда тебе что-то дарил, а ты мне – нет. Я думал, это потому, что мне этот день важен, а тебе нет.

Вера обомлела. На самом деле! У нее в семье родители именно так отмечали день свадьбы: отец преподносил маме цветы и подарки, а она лишь накрывала праздничный стол.

– Ты тоже ждал от меня подарка? – пролепетала Вера.

– А не надо было? – мягко спросил Андрей и пояснил. – Это ведь не день рождения, когда только одного поздравляют…

Вера вжалась в кресло.

– Прости, Андрей. Мне никогда в голову не приходило… – начала оправдываться она.

Он помотал головой:

– Как и мне про то, что ты можешь так воспринять мое предложение руки и сердца. И многие годы мечтать о свадьбе.

Они виновато улыбнулись друг другу.

– Но я же пекла что-то вкусненькое, – жалобно сказала она.

– Верусь, ну ты же балуешь нас чем-то вкусненьким чуть ли не каждый день: пятерка у Маши, снегопад, ягод много от бабы Гали привезли…

Супруги засмеялись.

– Я так рад, что мы поговорили! Кстати, Верик. Я ведь ношу с собой с того самого дня, надеялся, что случай подвернется и я тебе вручу то, что подготовил на нашу хрустальную свадьбу.

Вера смутилась, у нее не было ответного подарка. Но еще больше смутилась от того, что она его и не готовила даже. Андрей взял свой рюкзак, где, помимо ноутбука, всегда была еще куча вещей, необходимых для работы и экстренных командировок. Он искал что-то небольшое, давно провалившееся на дно и ждавшее случая быть вынутым.

– Сейчас, сейчас, – извинялся он, шаря рукой по дну рюкзака.

Нет, это было невозможно, и он решил выложить на пуфик, стоящий рядом, самые крупные вещи – папки с бумагами и стопку журналов. Вера увидела обложку на верхнем и обмерла.

– Что это? – спросила она, указывая на фотографию роскошного осеннего дуба с сидящей под ним девушкой.

Вера взяла в руки журнал и поднесла его ближе к глазам. Надписи ее не интересовали, она старалась распознать лицо барышни, но это было невозможно: повернутое в профиль, оно было почти полностью скрыто волосами.

Андрею удалось выудить из недр своей сумки маленькую коробочку, и он был крайне удивлен, что внимание его жены было приковано не к его находке.

– Я хотел… – начал он.

Но Вера, не отрываясь от обложки, перебила его:

– Что это, Андрей? Откуда это у тебя?

Он еще раз глянул на жену, чтобы убедиться, что она спрашивает именно про журнал, а не про что-то иное, и немного разочарованно произнес:

– Это последний номер одного из сотен существующих изданий.

– Откуда он у тебя?

– Интервью им давал. Вот, прислали экземпляр, почитать хотел как-нибудь в дороге, посмотреть, сильно ли переврали.

– Это Маша! Ты, понимаешь, это – наша дочь! – Вера тыкала пальцем в ствол дерева.

– Где?

– Вот здесь под дубом. Она сидела там, когда школу прогуляла.

– Школу прогуляла? Когда?

– Подожди, – сказала Вера и отправилась на поиски своего телефона. – Я сейчас. Вот. Сейчас найду. Смотри.

Она показала очень похожий снимок на своем смартфоне. Андрей был ошарашен. Теперь он жадно вглядывался в девушку на обложке. Честно говоря, он не обратил внимания, что под деревом кто-то есть – просто красивый кадр, идеально выстроенный по композиции и цвету.

Вере пришлось объяснять, как это произошло. Она рассказала о том дне, расплывчато назвав причиной прогула Машин конфликт с одноклассницей.

– Обалдеть! – Андрей сравнивал две фотографии и приходил в состояние какого-то необъяснимого волнения.

– Что с тобой? – испугалась Вера.

– Вот. – Он тыкал пальцем в обложку, отложив найденную коробочку в сторону как не самое важное в данный момент. – Это то, чего я боялся больше всего на свете. Ох… Вера… – Он закрыл лицо руками и устало погрузился в кресло.

– Да что произошло-то, Андрей? Машка случайно попала на обложку. Но ее там опознать даже невозможно. Видишь, ее даже отец родной не узнал.

– Отец родной… А я ведь знаю фотографа, который снимает для этого журнала. Хороший мужик, на самом деле.

– Так чего же тогда так переживать?

Андрей выдохнул, как перед забегом, и разлил вино по бокалам.

– Давай выпьем, – и, сделав несколько глотков, начал новый рассказ. – В общем, первый раз мне снесло башню, когда Маше было одиннадцать. Одно дело, когда ты все время видишь ее дома, вместе с ней куда-то идешь, не замечаешь, как она растет, взрослеет. А тут… Я вернулся из длительной командировки и поехал за ней в школу, она вышла на крыльцо… Было холодно, она была без шапки. Ее рыжие волосы издалека бросались в глаза. Она смеялась с подружками. Вокруг них вились парни, явно постарше них. Блин. Вера, и меня переклинило. Меня только в тот момент осенило, как она похожа на мою мать. Внешне, повадками, всем. Она так же голову откидывает назад, поправляя волосы…

– Но она совсем не поет, – попыталась успокоить его жена.

– Ох, если бы она пела, я бы сошел с ума еще раньше. Зато она танцует. И вот теперь выясняется, еще и модель идеальная.

– Мы можем не говорить ей.

– Правильно ли это будет? Честно ли?

– Нет, конечно, – вздохнула Вера. – В принципе дети должны заниматься творчеством. Надо с детства учиться сублимировать.

– Вот, видимо, моя беда, что я не учился. Наоборот, запрещал себе. И вот дозапрещался. У меня случился настоящий нервный срыв. Я потом сразу уехал в командировку, там пробовал пить. Отец же после маминых похорон, помнишь, квасил месяца два беспробудно.