Золотая струна для улитки - Лариса Райт

– Я тоже хочу колбасу!

Марат ловит ее на месте преступления – и вторая половинка охотничьей колбаски тут же оказывается у него во рту. Туда же отправляется кусок сыра, половинка помидора, еще одна колбаска… Не дожидаясь, когда очередь дойдет до третьей, Андреа достает яйца.

– Ты любишь яичницу или омлет?

– Все равно.

Андреа достает сковородку, бросает масло.

– Кто украл Марийку?

– Один из местных богатеев. Роза сказала, он погиб в своем «Мерседесе» пять лет назад. И мне его совсем не жаль. Если бы он ходил по земле после смерти Марийки, я бы сделал все, чтобы он лег под землю.

– Не говори так. Мне страшно. Никто не заслуживает смерти.

– А еще говорят, что каждый получает по заслугам. Чем же заслужила Марийка, чем заслужил я все то, что с нами случилось?

Андреа солит яичницу, оборачивается, смотрит на Марата и видит свое отражение, слышит свои вопросы, на которые так и не нашла ответа. У нее – только одно объяснение:

– Это жизнь.

– Да. Для всего этого у меня действительно только одно оправдание. Жизнь. Наталкина жизнь. Знаешь ли ты, что случается с теми невестами, кто потерял невинность не в объятиях похитителя? Их с позором выгоняют, вешают клеймо падшей женщины, вычеркивают из жизни. Так и случилось с Марийкой. Негодяй воспользовался ее беззащитностью и вернул родителям, осрамив на всю округу. Впрочем, ничего действительно страшного в этом не было. В конце концов, многие знали, что у Марийки есть настоящий жених, а это – просто дурной сон, насилие, о котором надо забыть.

– Забыть о насилии? Ты шутишь? Я не понимаю! Почему она не подала заявления?

Андреа ставит перед ним тарелку с едой.

– Андреа! Какое заявление? В чем бы она его обвинила?

– В изнасиловании.

– Милая моя, разве ты не знаешь, что у нас мужья не насилуют жен?

– Мужья!

– Андреа, этот человек не собирался играть с Марийкой. Он хотел, чтобы она принадлежала ему безраздельно. Он наблюдал, не видел никого рядом и решился. Он сделал все так, как того требуют местные обычаи: прислал родителям Марийки калым, не обращая внимания на их протесты, пригласил муллу совершить обряд.

– Как же это возможно без согласия женщины?

– Деньги и власть – вот что всегда превращает невозможное в легковыполнимое. Он сделал Марийку своей женой и отказался от нее. «Мне не нужен испорченный материал», – так заявил он Розе, возвращая дочь.

Марат открывает и закрывает бутылку, щелкает пластиком. Андреа забирает воду, садится к нему на колени.

– Почему она ничего не сказала тебе? Неужели для нее этот насильно совершенный обряд имел законную силу?

– Нет. Думаю, нет. Для нее имел значение ребенок, который должен был появиться на свет после замужества. Знаешь мнение, что во всем случившемся надо винить прежде всего себя?

– Очень хорошо знаю.

– Вот и Марийка почему-то винила себя. Она отчего-то решила, что недостойна меня. Только меня забыла спросить. Почему-то ей показалось, что с мыслью о ее предательстве я справлюсь легче, чем с правдой. Почему?

Андреа прижимает к себе понурую голову, шепчет на ухо:

– Потому что она любила тебя и не хотела, чтобы ты закапывал в землю ее обидчика.

Марат закрывает лицо руками.

– А я-то все время думал, что она просто не захотела вешать на меня чужого ребенка.

– Ешь! Остынет.

– Спасибо.

Марат лениво ковыряет вилкой яичницу, нехотя кладет в рот.

– Вкусно?

– Очень.

– Знаешь, я хорошо готовлю.

– Тебе придется демонстрировать мне это каждый день.

Андреа смотрит на сидящего напротив мужчину. Он собирается каждый день есть ее стряпню.

– Поедешь со мной?

– Куда?

– A casa.

– Домой? Поеду.