Цвет ночи - Патриция Хэган

Джордан неодобрительно покачал головой, подождал, пока Габриель усадит его в кресло, потом проговорил:

– Боюсь, моя мать становится раздражительной. Я приношу извинения за нее и прошу не обращать на нее внимания. Отныне будешь докладывать непосредственно мне, а если она будет за тобой посылать, игнорируй ее приказы. Думаю, – добавил он с притворным вздохом сожаления, – мне придется последовать рекомендациям доктора Каспера и поместить ее в санаторий, для ее же блага. Это очень неприятно, но, как любящий сын, я обязан обеспечить ей самый лучший уход.

– О, я согласен с вами, – кивнул Слейд, – уверен, ей лучше уехать. Всего хорошего, сэр. – Он приподнял шляпу и откланялся.

Габриель покатил кресло Джордана в гостиную, где тот любил пропустить стаканчик перед ужином.

Стоя наверху, Эдди все видела и слышала.

– Ах вот как, санаторий, – еле слышно прошептала она, возвращаясь в свою комнату. – Да скорее черти в пекле замерзнут, наглый ты щенок!

Дэнси припала к земле, затаилась за кустами. На небе был молодой месяц, и его света вполне хватало, чтобы видеть очертания людей, собравшихся возле полуразрушенной хижины, но все же недостаточно, чтобы разглядеть лица – особенно с того места, где она пряталась.

Она вошла в недра Медовой горы в проеме возле водопада, направляясь по тропе, ведущей на другую сторону. Прежде чем выйти на поверхность, она потушила факел, который держала в руке, и бросила его в высокую траву.

Прошло почти полчаса, и она начала думать, что ошиблась насчет места сбора. Потом вдруг с испугом заметила какое-то движение в лесу. Мелькали факелы, звенели на ветру голоса.

Дрожа всем телом, Дэнси напряженно всматривалась в людей, направлявшихся к разрушенному дому. Когда они достали из-под крыльца свои белые костюмы, она поняла, затрепетав от волнения, что это именно то, что она искала.

Она насчитала двадцать человек. Надев балахоны и колпаки возле дома, они как будто ожидали чего-то. Горящие факелы делали картину еще более жуткой.

Дэнси не было слышно, о чем они говорят, поэтому она подкралась поближе, захватив с собой балахон и колпак с прорезями. Она намеревалась надеть это все и поехать за ними, если они куда-то направятся. Однако собравшиеся не садились на лошадей, а по-прежнему стояли полукругом. Видимо, у них какое-то собрание. Дэнси не хотела ничего упустить.

По группе ожидающих пробежал шумок, когда из леса выехал еще один человек. Дэнси еле удержала возглас удивления, когда прибывший соскочил с лошади и вышел вперед. В мигающем свете факелов Дэнси узнала в нем того, кто приезжал с Джорданом, чтобы перевезти шерифа Кокса в Нэшвилл. Слейд Хокинс, управляющий Мак-Кейбов.

Он подошел к руинам, достал свой костюм и спустя несколько мгновений предстал перед ними, одетый в красный балахон. Дэнси поняла, что это – предводитель клана.

– Сегодня никуда не поедем, – объявил он. – Мы пока не будем появляться в поместье О'Нил. Попробуем кое-что другое. Сигнал свистом тоже отменяется. Вы сами знаете, когда мы здесь встречаемся.

Дэнси с ужасом слушала, как он излагал планы на дальнейшее. Намечались нападения на семьи. Родители Билли будут первыми. Их дом будет сожжен, отца линчуют, а мать оставят в живых, чтобы она передала остальным: если все работники немедленно не покинут Дэнси, их семьи ждет та же участь.

Наблюдая, как они раздеваются и прячут свои костюмы на место, Дэнси приняла решение.

Завтра ночью их будут ждать два сюрприза. Об одном они узнают, когда не найдут на месте намеченных жертв.

А о том, что Дэнси поедет вместе с ними, им никак не узнать.