Не просто лучший друг - Юлия Оайдер

Так и Злата, боясь что я исчезну из ее жизни, перестану быть другом, могла задвинуть в дальний ящик свои истинные желания. Быть может ровесники вообще не в ее вкусе, а на меня пал выбор, потому что я этого хотел и она боялась глобальных перемен? Я должен был дать ей пространство!

Я принял решение, о котором уже раз двести успел пожалеть. Спасали от депрессивных мыслей постоянная изматывающая работа и тренировки с собакой, но время от времени скручивало от тоски так, что хотелось выть!

Потом в моей жизни появились сигареты. Неожиданно, но эта пакость спасала от стресса, хотя поначалу я до последнего сопротивлялся и не начинал курить. В армии есть такая поговорка: “Кто не курит – тот в перекур работает”, из пяти пришедших некурящими срочников я сломался последним. Просто потому что уже не было моральных сил сопротивляться.

Когда я шел на службу с собакой, я почему-то думал, что буду заниматься непосредственно с ней, но все оказалось не так просто: занятия на учебном сроке до распределения по основным частям я проходил и с парнями с собаками, и со всеми парнями без собак. А выматывало это знатно.

Поздравить Веснушку с новым годом удалось только в виде сообщения с телефона сержанта, большего он не позволил, вредный чувак был, и так у меня целую пачку сигарет умыкнул за одну смску.

Я хотел показать ей, что я не держу ее, но очень дорожу ею, именно поэтому вместо ценного “Люблю тебя” написал “Будь счастлива в этом году”. Я уверен, что она за этот год добьется вершин и, быть может, разберется в себе.

Затем нас распределили по основным частям и уже там служба сконцентрировалась на мне и Анубисе. Свободного времени катастрофически не было, постоянные тренировки, полевые учения, розыскные мероприятия, патрули – все это заставляло меня потеряться во времени. Ближе к лету мне, наконец, получилось накопить денег и попросить товарища, которого отпустили домой на десять суток из-за смерти отца, купить мне симкарту и телефон. Но к моменту его возвращения нас на три месяца отправили на полевые учения. Я так надеялся позвонить Злате в день рождения, но все было против меня: телефоны на время учений были разрешены только офицерам, а договориться с ними мне не удалось.

Ох, как меня выворачивало в тот день!

Когда мы вернулись и я взял в руки свой новый телефон, то просто не смог подобрать слов. Я несколько раз переписывал смску, прокручивал в голове наш возможный разговор, а потом… Потом у меня появилось некое “А вдруг?”

А вдруг, она уже не ждала?

А вдруг, она уже забыла?

А вдруг…

Я же сам попросил ее быть счастливой, так почему же в моем воображении она должна сидеть и ждать от меня весточку? Она не обязана, вероятно что у нее уже вовсю кипит новая жизнь…

Мысли о ее новой жизни мне причиняли боль, но именно на этом аккорде своих размышлений я выключил телефон, чтобы оставшиеся месяцы службы сжиться с тем, что Злата уже может быть не моей…

По возвращении домой я восстановил свой старый номер, купил на оставшиеся деньги дешевый смартфон и сразу поехал в деревню, в бабушкин дом, где встретил маму Софу. Она порывалась сразу позвонить дочери, чтобы сообщить о моем возвращении, но мне с трудом удалось ее остановить и ненавязчиво спросить о Злате, о том, есть ли у нее кто-то и с кем она сейчас живет. Сердце тогда замерло в груди в ожидании ответа, я правда думал что рассыплюсь прахом на месте, если услышу о ком-то.

И нет, я ничего не стал бы делать, тем более рушить ее новые отношения, лишь встретился бы и решил вопрос с собакой.

Но ответ мамы Софы был четким и ясным, а еще сопровожден смачным подзатыльником: “Тебя любит и ждет, дурень!”

Злата меня любит. Меня ждет. Да, я тот еще дурень.

Сейчас, стоя напротив входа в ветеринарную клинику, где проходит стажировку моя Веснушка, у меня в груди все сжимается от страха и предвкушения. В ход пошла уже вторая сигарета за полчаса ожидания, пока я наберусь смелости, чтобы войти.

Я в очередной раз проверяю восстановленную переписку мессенджера, ищу адрес клиники, листаю ниже, где маячит последнее сообщение от Златы: “Спасибо за поздравление с днем рождения!”

Вот я мудак!

Тушу сигарету, подзываю Биса, отожравшегося и выросшего в огромного кабана на армейских харчах с тушенкой, и захожу в клинику.

– Здравствуйте, я хотел… – говорю я человеку за стойкой ресепшена, как только захожу в приемное помещение ветклиники. Замолкаю, потому что узнаю в парне в медицинской форме своего бывшего одногруппника. – Богдан? – удивленно приподнимаю брови я.

– Здорова, Глеб, – радостно улыбается Богдан и тянет мне руку, в то время как Анубис резко дергает меня куда-то в сторону. Приходится шикнуть на пса, чтобы тот вел себя адекватно. – Какими судьбами тут?

На долгую минуту я теряюсь и молчу, потому что мозги не соображают, что именно ответить будет правильнее в этой ситуации.

– Мне нужно обследовать собаку, чтобы начать оформлять документы на кинолога, – говорю я и вновь пресекаю попытку Биса показать свой характер.

Я даже не соврал, сказав Богдану о планах осмотра собаки, я на самом деле собрался пойти работать в кинологию, именно туда, где когда-то работал отец Златы. Я уже звонил и узнавал о перспективах, к счастью, они у меня есть. Осталось решить вопрос с собакой: отпустит ли со мной Анубиса Злата или же мне писать заявление на штатную собаку.

– А Злата больше здесь не работает? – спрашиваю я и пытаюсь найти в помещении хоть малейший знак, намекающий на ее присутствие: куртку, обувь, да хоть почерк на стенде…

– Мы не работаем, мы стажируемся, – поправляет меня Богдан, состроив максимально умное лицо. – Не, ее тут нет.

Бывший одногруппник как-то странно поджимает губы и хмурится – врет?

– А где я могу ее найти?