Неотразимая - Вера Кауи

Опустившись на ковер перед камином, Дейвид с удовольствием потягивал свой очень сладкий кофе.

— Лучшая часть дня, — заверил он.

— День был прекрасный, пока не начался шторм, — возмутилась Ньевес.

Касс передернула плечами.

— Лучше не вспоминать!

— Я же сказал, что тебя укачает, — пренебрежительно бросил Дейвид.

— В открытом море любого может укачать!

— А вот Элизабет не укачало, — лениво отозвался Дэв.

— О, Элизабет никогда не опустится до того, чтобы проявлять на людях слабость, — язвительно заметил Дейвид, бросив на нее обиженный взгляд.

«И ты тоже?» — подумала Касс. С самого начала она почувствовала странное напряжение, почти противоборство между Дэвом и Элизабет. Даже Ньевес почувствовала их вражду, не понимая ее причины: ведь ее платоническая любовь к Дэву была совершенно невинной.

Но Касс понимала. И Дейвид тоже. Того, что происходило между Дэвом и Элизабет, нельзя было не заметить. То была яростная, отчаянная борьба полов. Касс пришла в ужас. Дэв заполучил Элизабет. Каким-то образом он смог изменить ее заряд на противоположный: пустой отрицательный стал грозным положительным.

Но как? — мучительно пыталась понять Касс. Как? Ей было известно об особом магнетизме Дэва, она видела, как женщины сходили по нему с ума, как Марджери бесилась от желания, когда поблизости появлялся Дэв.

Но Касс никогда не думала, что Элизабет тоже не устоит. Но это случилось. И она не справлялась с новой ситуацией. Она была резка, почти груба. Даже не слишком проницательный Дейвид пробормотал: «Они не выносят друг друга».

Глупец, с горечью подумала Касс, они влюбились друг в друга! Касс понимала, что Элизабет нервничает потому, что не может справиться со своим новым состоянием. То была ярость женщины, столкнувшейся с тем, против чего она бессильна. Элизабет сопротивлялась изо всех сил. Господи, как она сопротивлялась! Для Касс это было единственным утешением в той ситуации, в которой и ей самой становилось все трудней.

Она оплакивала утрату Элизабет, которую — она могла бы поклясться на любой Библии — не волновали мужчины. Не волновал секс. Она демонстративно не замечала собачьей преданности Дейвида, его поклонения.

Но с Дэвом все обернулось иначе. Работая бок о бок с Элизабет целый месяц, Касс все лучше узнавала ее. За неприступной внешностью скрывалась ранимая душа.

Этим она напоминала Ричарда Темпеста. Общаясь с Элизабет, приглядываясь и прислушиваясь, Касс вроде бы многое поняла. Но как выяснилось, не поняла ничего. Элизабет Шеридан, подумала с горечью Касс, совсем не то, чем она казалась. Но как этот сукин сын — она метнула на Дэва испепеляющий взгляд — учуял это? И тотчас принялся добиваться своего. Касс чувствовала его молчаливый напор. Дейвид тоже. Но если Дейвид смущался и недоумевал, то Касс разозлилась.

Как он посмел втянуть Элизабет в эту борьбу полов?

Хуже того, показать ей, что эта борьба существует. Вот почему Касс весь день не спускала с них глаз. Ее внутренняя антенна была настроена на их частоту. Она засекала каждый взгляд, взвешивала каждое слово. И не могла предложить свою помощь, потому что понимала: тогда конец. Элизабет никогда не простит ей того, что она за ней подглядывала. Касс похолодела. Нет, даже виду нельзя подавать. Дэв Локлин и здесь ее обскакал.

Касс бросила на него еще один злобный взгляд. Эта чертова штука у него в штанах и не подозревает о том впечатлении, которое производит на женщин. Ублюдок!

Грязный соблазнитель! Сукин сын!

Касс тяжело опустилась на диван. Она чувствовала себя несчастной, больной и, что ужаснее всего, — одинокой. Она понимала, что Элизабет медленно, но неизбежно отдаляется от нее. И она оплакивала, как, должно быть, оплакивал Дейвид, этого колосса на глиняных ногах. Неподражаемый Дэв Локлин пробудил недвижную статую к жизни. Этому грубому животному с дразнящей чувственностью удалось растопить лед.

Она видела, как Дейвид смотрел на Дэва: озадаченно, уязвленно, ревниво. Он тоже уловил мелодию их голосов, когда они переговаривались друг с другом, заметил скованность Элизабет, горящий хищный взгляд голубых глаз под непомерно длинными ресницами. Он видел, что эти ярко-голубые глаза могли пригвоздить Элизабет к месту: она неловко замирала, пока Дэв не отводил их в сторону. Дейвид смотрел на Элизабет — которая никогда его не замечала, — с такой мукой, что даже Касс ощутила ее, несмотря на собственную боль.

«Ты и я, мы вместе проиграли», — подумала она угрюмо, глядя на него, глядя на Элизабет с покорной тоской.

Она заставила себя подняться.

— Пойду приготовлю бифштексы… Они, наверное, уже оттаяли.

— Тебе помочь? — спросила Элизабет.

— Да, — торопливо ответила Касс. По крайней мере эти чертовы глаза не будут на нее пялиться.

Бифштексы были поданы с острым салатом из помидоров, который приготовила Элизабет, и размороженной жареной картошкой.

— Хорошо, когда есть морозильник, — с жаром произнесла Касс.

Дэв откупорил две бутылки вина, и, свалив грязную посуду в раковину, они снова уселись у огня, не слишком много разговаривая: каждый напряженно думал о своем.

Касс первая заметила:

— Послушайте… А дождь ведь кончился.

Они прислушались: с карниза падали капли и глухо ревел прибой.

— Десять часов, — сказал Дейвид, потягиваясь. — Можно идти домой.

— Одежда уже достаточно сухая, — отозвалась Касс. — Полчаса в ней вполне можно пробыть.

Но когда она повернулась к Элизабет, протягивая ей слегка сырые джинсы и майку, она увидела, что та крепко спит, а ее ступни лежат на коленях у Дэва Локлина.

— Оставь ее в покое, — сказал он лениво. — Она смертельно устала. Сегодня она много плавала.

«Чтобы отделаться от тебя», — язвительно подумала Касс.

— Я тоже останусь, — торопливо предложила Ньевес.

— Нет, дорогая, ты отправишься домой, примешь горячую ванну и сразу же ляжешь в постель. Днем ты промокла, и я не хочу, чтобы ты простудилась.

Ньевес заколебалась. Она была тронута его заботой и в то же время не решалась выполнить его приказ — ибо это был приказ — оставить его с Элизабет Шеридан.

— Я провожу ее до дома, — небрежно продолжал Дэв. Дейвид открыл рот, потом закрыл его, молча взял у Касс свою одежду и поплелся на кухню. Ньевес, не сказав ни слова, поднялась наверх. Касс переоделась на кухне после Дейвида.

— Послушай, Дэв, Элизабет вполне могла бы пойти снами.

— Она умерла для мира, — ответил Дэв. — Дай ей выспаться.

Он был прав. Элизабет спала глубоким сном, зарывшись лицом в подушки. А Дэв держал ее лодыжки, его длинные пальцы темнели на фоне золотистой кожи.

Касс с удовольствием обрубила бы ему руки.