Неотразимая - Вера Кауи

Дейвид был поражен.

— Что ж тут удивительного? — пытался он оправдаться. — В нем есть какой-то магнит, который влечет к нему людей… женщин… как железные опилки.

— А вы от этого чувствуете себя неполноценным?

Дейвид открыл было рот, но, прежде чем он придумал ответ, Элизабет сказала:

— И пьете.

Лицо Дейвида опять окаменело.

— Пока я пью, я живу, — паясничая, продекламировал он.

— Как пьяница?

Бог мой, подумал он ошарашенно. Что я ей такого сделал? Он и восхищался ее проницательностью, и злился, что она так бестактно ею пользуется.

— У каждого есть свои пороки, — угрюмо пробормотал он. — Какой у вас?

Она ответила совершенно серьезно:

— Мой порок в отсутствии пороков.

— Бог мои, для меня это слишком сложно!

— Почему вы перестали заниматься живописью?

Самое время, подумал Дейвид. Он облизнул губы, сглотнул и выдавил из себя:

— Между прочим… — Потом закончил, будто бросился в холодную воду:

— Вы не согласились бы мне позировать?

Элизабет повернула голову. Он заставил себя взглянуть прямо в зеленые глаза и увидел в них изумление.

— Я?

— А почему нет? — неуверенно проговорил он. — Вы того заслуживаете.

— Да, конечно, — пробормотала Элизабет, будто бы что-то припоминая. — Вы специализируетесь на портрете, верно?

Она произнесла это таким тоном, что Дейвид покраснел.

— Я не знал, что вы видели мои картины.

— Я и не видела. Касс говорила, что одно время вы были очень модным портретистом.

Он принужденно улыбнулся.

— Я сделал не так уж много. — Потом, почувствовав, что фраза нуждается в пояснении, добавил:

— Видите ли, я написал портрет Ричарда, и с тех пор все кончилось.

— А где этот портрет? Здесь его нет.

— Он висит в вестибюле «Темнеет Билдинг» в Нью-Йорке. Его скоро сюда привезут и повесят рядом с остальными. — Он говорил об этом, как будто речь шла о казни, на которую он с удовольствием бы полюбовался.

— Понятно… Значит, вы хотите увековечить мой облик для последующих поколений. — В ее голосе прозвучала легкая ирония.

— Я хочу запечатлеть ваш облик для себя, — сказал он, потом покраснел как рак, а потом чуть не опрокинулся на спину, когда услышал:

— Что ж, отлично.

— Вы имеете в виду, что согласны позировать? — Он едва не заикался от возбуждения.

— Да.

— О… замечательно… чудесно. — Это оказалось так просто, что он никак не мог поверить своему счастью.

— Когда? — спросила Элизабет.

— Ну… — Его разум лихорадочно работал. — Мне сначала надо кое-что подготовить. Холст, краски…

— Хорошо, — повторила она. — Дайте мне знать, когда будете готовы.

Она одним гибким движением поднялась, подхватила платье и босоножки и быстро пошла прочь длинными легкими шагами, оставив Дейвида изумленно пялиться ей вслед. Он вздрогнул, когда раздался голос:

— Что случилось? Ты ее напугал?

Дейвид поднял глаза и увидел Дэва, а рядом Ньевес, которая держалась за его руку. Дэв протянул руку, рывком поставил его на ноги.

— Я спросил, не позволит ли она мне написать ее, и она согласилась. Вот и все, — ошеломленно пробормотал Дейвид.

— Вот как? — сказал Дэв, и Ньевес бросила на него быстрый взгляд. — Значит, у тебя еще есть желание работать?

Дейвид, как школьник, прятал глазаст всезнающего взгляда.

— Я ведь писал тебе, — пробормотал он и сменил тему. Ему сейчас ни с кем не хотелось этим делиться.

Даже с Дэвом. — Тебе удалось закрепить гик?

— Нет. Он сломался прямо пополам. Придется заменить.

Когда Касс в тот вечер просматривала перед обедом «Кроникл», еженедельную газету острова, она вдруг воскликнула:

— Угадайте, что сегодня идет в «Бижу»?

«Бижу» был единственным кинотеатром на острове.

— Сдаемся, — отвечал Дэв.

— «Утиный суп»! Помните эту комедию с братьями Маркс? Я бы с удовольствием посмотрела. Давайте все вместе совершим вылазку. Что вы на это скажете?

— О, конечно! Поехали! — Матти захлопала в ладоши.

— Когда начало? — спросила Ньевес.

— В девять пятнадцать. Вполне успеем, если поужинаем чуть пораньше.

— Конечно, — сразу же согласилась Хелен, протягивая руку к сонетке.

Дэв был единственным, кто не захотел поехать. Он собирался в эллинг заменить гик, чтобы на следующий день можно было выйти в море.

— Куда на этот раз?

— Я думал отправиться на Кошачий остров. Можно устроить пикник.

— Это было бы чудесно, — обрадовалась Ньевес.

— Хочешь поехать, Касс? — Потом Дэв повернулся к Элизабет:

— А вы?

— Касс никудышный моряк, — запротестовал Дейвид. — Ей вечно приходится перевешиваться через борт, потому что ее тошнит.

— Когда море спокойное, меня не тошнит! — вскипела Касс.

— Завтра будет очень жарко и очень тихо, — весело пообещал Дэв. — Вы когда-нибудь ходили на яхте? — спросил он Элизабет.

— Нет.

— Тогда почему бы вам не попробовать? «Пинта» берет пятерых.

— Я уверена, что Элизабет очень понравится, — сказала Хелен. — Море здесь изумительное. Конечно, вам надо попробовать хотя бы раз.

— А у вас бывает морская болезнь? — спросил Дейвид.

— Нет.

— У меня тоже не будет, — быстро вмешалась Касс, твердо решив, что она не останется, даже если ей целый день придется провисеть вниз головой.

— Обязательно будет, — ухмыльнулся Дейвид. — Всегда бывает. Ты не выходила из своей каюты даже на «Темпестине».

— Наглотаюсь таблеток. Я еду и все. А если мы собираемся в кино, то уже пора.

Их было восемь, поэтому они поехали в большом «роллсе»: трое на заднем сиденье, трое на среднем и Ньевес рядом с Дейвидом, который сел за руль. Дэв следовал за ними в спортивном «мерседесе». В поселке он помахал им рукой и свернул в сторону, а они поехали в другую.

Было уже почти одиннадцать, когда они вышли из кинотеатра вместе с толпой деревенских жителей, которые приветливо им улыбались. Хелен задержалась, чтобы поговорить со знакомыми.

— О! Это Дэв! — Ньевес бросилась туда, где стоял Дав, прислонившись к «мерседесу». Он с кем-то разговаривал. — Дэв, зря ты не поехал с нами! Фильм изумительный!